Брат лучшей подруги. Люблю и ненавижу

Глава 7

Мы с охранником одновременно повернулись на голос.

Слава! Мне не привиделось? Точно Слава.

—Ты чего к ней прицепился?

— Не твоё дело, — рявкнул на него охранник. — Катись давай мимо и не лезь.

Но Слава не отступил, преградил дорогу.

— Девочку отпустите и покачусь.

— Да щас! — огрызнулся охранник, но остановился, уставился на него. — Или вы тут вместе промышляете?

— Да не промышляем мы! — выкрикнула я. — Я же собиралась заплатить. А больше ничего не брала.

— Вот сейчас и проверим. Пошли! — распорядился охранник, опять сдвинулся с места, дёрнул меня за собой.

Слава подскочил к нему, толкнул в плечо.

— Э! Куда вы её тащите?

Охранник отмахнулся от него свободной рукой, рыкнул:

— А ну отвалил отсюда! — И пригрозил: — А то я сейчас полицию вызову. Пусть везут в отделение и там с вами разбираются.

— Да я сам вызову, — заявил Слава невозмутимо, отступил на пару шагов, достал из кармана телефон. — Пусть заодно и с вами разберутся. Как давно вы таким занимаетесь? Ни за что цепляетесь к малолеткам, а потом водите их в подсобку.

Он выставил мобильник перед собой, видимо, открыл камеру и навёл её на охранника. Тот побагровел, выругался, процедил сквозь зубы:

— Я тебе поснимаю, засранец!

Но Слава ухмыльнулся в ответ.

— Так и продолжайте. Хорошо получается.

Охранник опять выругался, уставился на него яростно, но локоть мой выпустил, и я моментально отскочила подальше.

— А ну выметайтесь отсюда! И чтобы я вас тут больше не видел! — орал охранник,

но мы и сами не собирались оставаться.

Слава взял меня за руку, повлёк за собой.

— Идём.

Но мог бы и не говорить, я и сама побыстрее рванула к выходу. Мы выскочили на улицу, прошли несколько шагов… и тут меня накрыло.

Мышцы разом обмякли, стали ватными, коленки подогнулись, и я бы точно уселась на асфальт, если бы Слава в последний момент меня не подхватил. Я вцепилась в его куртку. Меня трясло, в горле стоял комок, слёзы ручьями катились из глаз, но я ничего не могла с этим поделать, и, чтобы не захлебнуться в эмоциях и рыданиях, без конца повторяла:

— Почему они так? Я же ничего не сделала. Я не воровка. Я же честно сказала, а они не поверили.

Он пытался меня успокаивать:

— Ксюш. Ксюш. Ну что ты? Ну всё же закончилось. Мы же уже ушли, никто тебя больше не тронет. Ксюш. Ну Ксюш. Да забей ты на них. Уроды. Всё хорошо уже. Хорошо.

Так мы и бормотали одновременно, перебивая друг друга, слыша, но не вникая. Я всё никак не могла остановиться, пыталась, но ничего не получалось. Словно механическая игрушка, которую завели, и она не угомонится, пока завод не закончится, пока пружина не раскрутится. А Слава, наверное, перепугался, что от переживаний я умом тронулась, и что теперь так и буду невменяемой.

Он сильнее сжал мои плечи и произнёс:

— Ксюш, посмотри на меня.

Твёрдо и чётко. И я не смогла не послушаться, запрокинула голову. Он замер на пару секунд, а потом наклонился и… поцеловал.

Правда. Поцеловал. По-настоящему, а не просто дотронулся на мгновение.

Я хорошо ощутила — и прикосновение, и какие губы у него мягкие, горячие и нежные — пусть и не сразу осознала, что произошло. У меня моментально из головы всё вылетело: и то, что случилось в магазине, и остальное. Я больше думать ни о чём не могла. Точнее, я вообще больше думать не могла и, кажется, дышать больше не могла, и сердце у меня остановилось, и стало жарко, даже слёзы мгновенно высохли, и мурашки побежали по спине и рукам, будто я замёрзла. А Слава отстранился и произнёс шёпотом:

— Теперь успокоилась?

— Ага, — выдохнула я, почти не осознавая, что делаю.

Он спросил, а я на автомате ответила.

— Ну всё, пойдём отсюда, — сказал он. — Можешь идти?

Я кивнула. Только уходить мне не очень-то хотелось. Хотелось, чтобы он опять… ну хотя бы ещё разочек. У меня губы до сих пор жгло. И, наверное, это не пройдёт, если не повторить. Я их облизнула — не помогло — и посмотрела Славе в глаза. Я старалась, я изо всех сил старалась, чтобы он обо всём догадался по моему взгляду. Но он лишь настойчивее повторил:

— Пойдём. — Взял меня за руку и тут же развернулся, шагнул, потянул за собой.

Я, конечно, пошла, покрепче сжала его пальцы.

Держаться за руку тоже приятно, но целоваться гораздо круче. А ещё я счастлива, что мой первый настоящий поцелуй был именно со Славой. Я даже нарочно лицо опустила и смотрела под ноги всю дорогу, потому что мой рот сам собой расплывался в улыбку, и я ничего не могла с ним поделать, так же как недавно со слезами и рыданиями.

Вот я же говорила. Говорила. Я же верила. Что это случится. А то, что не раньше, не сразу после нового года, так Слава, видимо, действительно был занят. Или сомневался, что я отвечу взаимностью. А тут всё просто удачно сложилось.