Брат лучшей подруги. Ненавижу и люблю

Глава 2

Осознавать, что школа скоро закончится, причём не на три месяца летних каникул, а уже навсегда, очень странно. До конца всё равно не верится. Даже «Последний звонок» отчасти воспринимается как обычный праздник, повторяющийся пусть и не каждый год, но время от времени точно. И к Выпускному хоть и готовишься заранее, и ждёшь, и представляешь чем-то особенным, но сознание всё равно отказывается принимать факт — школа позади и больше ничего подобного уже не случится. Всё! Финал!

Я знаю, что многие её ненавидят и торопятся побыстрее распрощаться и забыть. Но меня школа никогда не напрягали, ну… слишком сильно. Без домашних заданий и оценок я бы вполне обошлась, а в остальном — было даже прикольно.

Тем более со школой, несмотря на ход времени, всё оставалось вполне определённым: каждое первое сентября начинался новый учебный год, и я точно знала, что надо делать, куда идти, чем заниматься. А теперь? Вообще неизвестно, как сложится дальше. Поступлю я или нет? А если поступлю, это же опять всё с чистого листа: незнакомое место, незнакомые правила, незнакомые преподы и однокурсники. Правда познакомиться и найти новых друзей для меня никогда не составляло проблемы.

Три года назад я представляла, что останусь одинокой, когда Даша уехала. И зря. Потому что почти сразу появилась Оксана. Не думаю, что тут сработало какое-то особое везение или всё настолько удачно совпало. Я же вроде уже говорила, что не слишком верю в случайности. Большинство событий в нашей жизни логичны и закономерны.

Может, конечно, и не очень скромно считать, будто дело в том, что я такая хорошая, потому никогда и не окажусь в одиночестве, потому людей и притягивает ко мне со страшной силой. Ну не всех, а двух-трёх. Так мне больше и не надо. И что?

Пусть я нескромная. Да плевать. Не вижу в этом ничего предосудительного. Зато никаких серьёзных проблем в школе или в другом коллективе у меня ни разу не возникало, только всякие мелочи, которые вполне можно пережить. Честно говоря, мне жалко из неё уходить. Я даже носом захлюпала, когда мы на «Последнем звонке» вместе двумя классами пели песню для учителей. И когда потом обнимались с Ириной Владимировной. Но уже на Выпускном настроение было немного другим.

Видимо, я всё-таки смирилась с мыслью, что больше не имею к школе никакого отношения, что она для меня действительно закончилась, поэтому плакать совсем не хотелось. Хотелось праздновать, отмечать, веселиться.

Многие девчонки по такому случаю приобрели сразу два платья: одно нарядно-торжественное — на вручение аттестатов в актовом зале, другое — для ресторана, чтобы танцевать удобно. Но мы с Оксаной не стали настолько заморачиваться. Просто поверх платьев надели пиджаки. Не школьные, конечно, а нормальные. У меня был оранжевый, а у неё бирюзовый. Ну и фасоны, естественно, разные.

К тому моменту мы с Дэном уже помирились. Даже дважды. Потому что успели ещё раз разругаться. На самом деле в последнее время мы стали ссориться всё чаще. Но, наверное, просто период такой нервный — и экзамены, и поступление, и жизнь резко менялась — поэтому всё вдвойне раздражало и бесило, и легко взрываешься даже от ерунды, на которую раньше и внимание не обратил бы.

Поначалу нас развлекал ведущий, проводил конкурсы, руководил происходящим. Но недолго. Потом он отвалил, остался только диджей, и нам предоставили почти полную свободу действий. Хотя и классные руководители, и завуч, и несколько родителей тоже решивших попраздновать, никуда не делись. Но они за нами особо не следили, сидели где-то отдельно, только иногда проверяли, всё ли в порядке. Да мы тоже не наглели, вели себя более-менее прилично — а кому нужны неприятности и проблемы в такой день? — хотя некоторые тайком кое-что протащили.

Мы почти всегда держались втроём: я, Оксана и, конечно, Дэн. Потом к нам подвалила Кристина Кожарина. Даже не посмотрев в сторону Дэна, будто его тут и не было, заговорщицки посигналила бровями и спросила:

— Девки, шампанское будете?

— А есть? — воодушевлённо и крайне заинтересованно уточнила Оксана.

Кристина кивнула.

— Угу. Шарафутдинову друг подогнал.

— А может, не стоит? — вмешался Дэн, многозначительно глянул на меня, ожидая поддержки, но Кожарина успела раньше, ответила первая, бросив на него короткий взгляд и закатив глаза:

— Лазутин, не душни. У нас, между прочим, праздник, который только раз в жизни бывает. И даже не у всех. И нам тут уже по восемнадцать. — Она выставила вверх указательные палец, нарисовала им в воздухе круг, словно обвела присутствующих. — По всем статьям имеем право.

— Дэн, никто же не собирается напиваться в стельку, — поддержала я одноклассницу. — Да и не выйдет. Бутылка-то всего одна.

— Ну не совсем одна, — воздев глаза к потолку, поправила Кристина и тут же добавила с праведным видом: — Но не ящик, конечно. Две или три. Так ведь и нас сколько.

— Мне кажется, — начал Дэн и опять уставился на меня, но на этот раз с упрёком и чуть ли не с разочарованием, будто я опять не оправдала его ожидания.

Совсем как мама, увидевшая мои баллы по математике — «Ксюш, ну вообще-то я ожидала от тебя большего». А я вообще-то старалась, выложилась на все сто. Как будто мне самой не нужны эти чёртовы циферки. Но окружающие почему-то упёрто считают, что упрёки и обесценивание мотивирует сильнее, чем поддержка.

— Ты можешь не пить, — перебила я его. — Никто же не заставляет.