Брат моего мужа. Я тебя получу

Глава 4 Родион

Когда я перестал смотреть на жену брата как на чужую женщину? Наверное, с самого первого взгляда на нее. А случилось это на их свадьбе. День, когда я впервые увидел Полину, врезался в мою память мельчайшими подробностями.

Я вообще на память не жалуюсь. Особенно на то, что мне важно. И желал бы многое забыть, да не получается. Интернат тот закрытый, например, куда меня змея отправила. А по сути, почти колония для малолеток. Только я-то ее тогда не заслужил.

Это сейчас на мне много разного. А тогда я нормальным пацаном был, не послушным домоседом, конечно. Но и не уродом отмороженным. В семье жил, пусть и неполной, но мать меня любила. И отец изредка приезжал, подарки дарил, общался со мной.

Учился в обычной школе. Тоже разное бывало, но не полный беспредел, как там, куда я после неожиданной смерти матери попал. Ее сбил на пешеходном переходе какой-то урод и скрылся. А для меня начался ад.

Первые две недели после похорон я провел в семье отца. Но знал, что это ненадолго. Как только первый раз встретился взглядом с женой отца, сразу понял, что расслабляться нельзя. Эта тварь с приторной улыбкой и глазами настоящей гадюки, ледяными и безжалостными, легко уберет с дороги любого. А меня она возненавидела сразу.

Нет, я конечно и в тринадцать лет понимал, что ни одна жена сыну любовницы не обрадуется. Таких святых на этой грешной земле не бывает. Чужой приплод — постоянное напоминание об измене мужа.

Вот и обращала бы свой гнев за измену на виновника, а не на беззащитного пацана. А она не просто уговорила отца отдать меня в закрытый интернат с тюремной дисциплиной. Но сделала все, чтобы я там не выжил. Я только потом узнал, что эта тварь наговорила обо мне директору. Как просила, чтобы ко мне отнеслись как можно строже.

Такие, как я, обычные, домашние, в интернате тоже были. Но заправляли всем не они. А другие, с полностью отбитыми бошками и отсутствием любых моральных норм. А преподы-уроды «голодные игры» между нами поощряли. Так было легче управлять.

До сих пор иногда во сне вижу, как впервые забиваю человека почти до смерти. Но тогда у меня выбор не стоял: или он — один из местных авторитетов, или я. Там только звериные понятия работали. Чтобы выжить и спасти еще хоть кого-то из нормальных, надо было показать, что я тоже отмороженный и пойду до конца.

Каждый день в зеркале я вижу последствия того ада — шрам на моей щеке. Мне уже не раз предлагали его сгладить, отшлифовать. Есть методики, будет почти незаметно. Но я не хочу. Этот шрам держит меня в тонусе. Не дает забыть, что за демоны живут за чужими вежливыми улыбками. Большинство людей в моем мире — звери, готовые за добычу рвать другого зубами.

Кстати, мне и такое однажды пришлось испытать. Только рвал я не за добычу, а за свою жизнь. Эти воспоминания не забыть и ничем из души не вытравить. Как и постоянную настороженность, тотальное недоверие к людям. Невозможность открыться кому-нибудь.

В интернате я продержался на одном зверином упрямстве и желании сделать все, чтобы жить по своим правилам. Чтобы больше никто не мог выкинуть меня на обочину жизни, как шелудивого пса.

Уже ближе к выпуску, когда мое положение в интернате никто не пытался оспаривать, я начал налегать на учебу. Очень помогало то, что голова мне досталась нормальная. Я и в школе легко все схватывал. И тут тоже.

Я должен был выжить и показать отцу, на что способен. Чтобы он понял и пожалел, что так со мной поступил. Мне нужно было занять место в его бизнесе. Отгрызть себе кусок. Только так я мог добиться того, о чем мечтал.

Несмотря на то, что в интернат меня отдал отец, его я не ненавидел. Как-то сразу понял, что в их семье всем заправляет змея. Даже странно, что он вообще решился на измену. Наверное, это был подсознательный бунт против давления жены.

И меня к себе домой привел, думаю, поэтому. Но это все, на что его смелости хватило. Дальше он во всем слушал жену, делал то, что она вкладывала ему в голову. Я даже не просил его забрать меня из интерната, когда отец приезжал на свидания. Понимал, что бесполезно.

Только однажды заикнулся, но поймал виноватый взгляд и понял, что он никогда не решится. Так что выпустился я в положенное время и с нормальной характеристикой. Отца реально удивили хорошие оценки и заключение о моей склонности к знаниям.

Он сразу спросил, хочу ли я продолжать образование. И когда я это подтвердил, устроил меня в тот же университет, где учился мой брат, оплатив мне учебу. На такое я даже не рассчитывал, думал сам как-то заработать на образование. Но отказываться не стал. Если отец все же почувствовал вину, я собирался извлечь из этого максимум.

Дальше я старательно учился, а в оставшееся время работал в бизнесе отца. Сам попросился на простую должность, чтобы все понять изнутри. И этим очень порадовал родителя.

Я уже понимал, что отец легко управляем. И расставлял свои сети. Не впрямую, нет. Просто незаметно становился незаменимым для него, вникал во все тонкости, брал на себя все больше задач.

Помогало еще и то, что брат отлынивал от работы в семейной фирме. Его это не интересовало. Он вел жизнь настоящего столичного мажора со всеми положенными атрибутами.

Это уже потом, когда его мать-змея почуяла, что я представляю опасность, заставила сына тоже впрягаться и разбираться в бизнесе. И окончательно настроила брата против меня.

Изначально ненависти к нему я не испытывал. За те пару недель, что успел прожить у них дома, мы почти не общались. Арсений ко мне не приставал, подлянок не делал, просто игнорировал.

Но теперь все изменилось. Учась в одном вузе, мы регулярно пересекались. Брат начал агрессивно меня задевать. Пытаться высмеивать, опускать при всех. Называл уродом, намекая на мой шрам.

Ну а я, прошедший адскую школу интерната, не собирался такое спускать. Тогда между нами разгорелась война, жестокая и беспринципная. Победителем вышел я, и это не оставило нам шансов на примирение. Мы оба уже ненавидели друг друга.