Брат мужа. Привыкай страдать

1. Холод рядом

Он — старший брат её покойного мужа, опасный и влиятельный человек.

Она — вдова, которую его семья подозревает в убийстве мужа. Её вины в его смерти нет, но это не доказать.

Он ненавидит её и берет в жены, лишь чтобы держать врагов ещё ближе, чем друзей, и не остановится, пока не выяснит, кто на самом деле убил его брата.

1. Холод рядом

Соня

Я просыпаюсь от странной тишины. Даже часы в углу будто перестали тикать.
Тянусь к Алексею… и натыкаюсь на ледяную кожу.

— Лёша?.. — шепчу, но уже знаю внутри, что ответа не будет. И всё равно пытаюсь растормошить.

Дёргаю мужа за плечо, потом сильнее, трясу. Его голова безвольно заваливается на бок.

— Нет… — выдыхаю.

Внутри взрывается леденящий спазм. Горло перехватывает, к глазам мгновенно подступают слезы.

Из груди сам рвется крик. Дикий и отчаянный. Я судорожно отползаю от мужа и не хочу верить, что он мертвый. Ноги путаются в простыне, движения не приносят результата.

Дверь распахивается. На пороге появляется горничная Ирина, которая всегда подает утренний чай. Она делает два шага вперед, прижимает ладони к щекам, глаза расширяются, но это выглядит будто отрепетировано.

— Господи! — театрально ахает она. — Что… случилось?

Я жду, что она подбежит, проверит пульс, вызовет скорую… но вместо этого она просто разворачивается на месте и направляется к двери.

— Я позову управляющего, — бросает она и исчезает в коридоре.

Я судорожно кутаюсь в простыню, не в силах вдохнуть. Смотреть на мужа страшно, но и не смотреть не могу. Как? Мне не осознать, что он мёртв. Выглядит будто спящий, но бледный. И от его вида меня пробирает могильный озноб.

Через несколько мгновений в спальню заходит высокий мужчина в безупречном тёмном костюме. Владимир. Управляющий. Лицо каменное, невозмутимое. Он всегда такой.

Владимир приближается, щупает пульс на шее мужа, коротко кивает себе. Затем смотрит на меня и тянется к халату.

— Вам надо одеться, София Николаевна, — произносит почти заботливо и сам набрасывает мне на плечи тонкий шелк, бережно запахивает, словно я ребёнок.

До меня доходит, что я в откровенной пижаме. Мы с Алексеем не спали, он не торопился, но говорил, что ему нравится, когда я выгляжу сексуально.

Владимир достает телефон и кого-то набирает. Полицию? Охрану?

— Виктор Леонидович, — произносит чётко. — Надо, чтобы вы приехали.

Он позвонил моему свёкру. Самому страшному человеку, который мне известен.

Спустя десять минут дом наполняется людьми. Похоже, полиция, может, частная служба, наша охрана, все ходят туда-сюда.

До меня долетают обрывки слов: «по естественным причинам», «не похоже на убийство», «сердечный приступ».

Полиция не думает на меня, и это радует, но меня трясет. Я сижу на диване в гостиной, сжавшись в комок и обложив себя подушками, будто в гнезде, где меня никто не тронет.

Мне страшно. И самое ужасное, я правда не понимаю, как такое могло произойти.

Алексей никогда не жаловался на здоровье. И ему было всего двадцать пять! Молодой парень! Как он мог умереть во сне? Как у него могло остановиться сердце? Мы даже сексом не занимались.

У нас не было особой любви. Навязанный его отцом и моим отчимом брак для закрепления бизнес-партнерства. Но Алексей был добрым и неконфликтным, мы ладили, смеялись вместе, смотрели фильмы.

Он не торопился с первой брачной ночью. А как узнал, что у меня никого не было, так и вовсе сказал, что будет ждать сколько надо. И я была этому рада. Ждала, наверное, что слюбится, но никак не слюблялось.

И вот он мертв. И хотя близки мы не были, мне всё равно больно это осознавать. Слёзы то и дело колются в переносице, но я не позволяю себе раскиснуть. Наверняка полицейские захотят меня допросить. Не хочу быть зареванной коровой.

В какой-то момент входная дверь, которая и так не закрывается до конца из-за шастающих людей, открывается резко. Настежь.

Я вздрагиваю от звука, с которым она стучит в отбойник. Поворачиваю голову, ожидая увидеть своего пугающего свёкра, но вижу ещё более пугающего мужчину. Его взгляд безошибочно находит меня, вцепляется в мое лицо нескрываемой ненавистью.

Это Максим Казанцев. Мы несколько раз встречались на семейных сборах, и он казался мне просто хмурым здоровяком. Сейчас это буря, воплощенная в теле мужчины. Пугающе красивом теле. От вида разворота плеч и идеально прямой мощной спины во мне появляется совершенно неуместное чувство, которого быть не должно.

Из-за спины Максима появляется свёкор. Такой же высокий, но возраст под шестьдесят уже берет своё, и на фоне сына он кажется меньше.

Оба останавливаются в гостиной, где к ним подбегают двое в штатском. Видимо, следователи. Вполголоса дают краткий отчет. Виктор Леонидович слушает внимательно, а Максим смотрит только на меня, и под этим взглядом я ёжусь. Пробирает до мурашек.

Выслушав доклад, оба идут ко мне. Решительно и неотвратимо. Точно два ледокола, прокладывают путь через всю гостиную и останавливаются напротив меня.

— К тебе есть вопросы, — жёстко бросает Максим.

— И ты на них ответишь, Соня, — чуть более мягко, но не менее требовательно добавляет свёкор. — Идем в Лёшин кабинет.

Я медленно встаю. Ноги едва держат, но сейчас, особенно под взглядом Максима, бедра наливаются свинцовой тяжестью.