Брат-оборотень: выбери меня!

Глава 3. Неожиданная тайна...

Катарина замерла всего на пару мгновений, а потом совершенно бесцеремонно развернулась и со скоростью лани рванула прочь, огибая старые деревянные столы.

Оказавшись в кухне, она на этом не успокоилась, а ворвалась в кладовку и тщательно заперлась там, и только после этого позволила себе отдышаться.

Ее щеки горели, сердце колотилось, как сумасшедшее, дыхания не хватало. О боги, даже руки дрожали, как у пьяной!!!

В углу заскреблась мышь, рядом на паутинке спустился паук, пытаясь приземлиться на мешок с мукой, но девушка ни на что не обращала внимания, потому что впервые в жизни повела себя так… странно.

Почему убежала?

На самом деле сами по себе аристократы не пугали её настолько сильно. Просто этот…

Рука скользнула по дырявому фартуку, сплошь покрытому дырами, поднялась к растрепавшемуся пучку на голове, пробежалась по коже лица и безвольно упала вдоль тела.

С полнейшим недоумением Катарина поняла, что ей стало стыдно. Стыдно показаться перед этим невероятным красавцем со своей отталкивающей внешностью. Впервые в жизни девушка ощутила себя откровенным пугалом и пожалела о том, что не заботилась о себе…

Так, надо успокоиться!

Всё равно эти аристократы скоро уйдут: не будут же они, в самом деле, ночевать в их гостинице, когда до столицы рукой подать?

Это помогло Катарине взять себя в руки. Стянув с себя уродливый фартук, она быстро перевязала пучок на голове, протерла краем платья лицо и снова выглянула в кухню.

Никого.

Набралась решимости и снова поспешила к холлу.

Голоса из счетоводной переместились во двор: гости, похоже, уезжали.

Катарина стрелою рванула к выходу и успела выскочить на порог в тот момент, когда кавалькада всадников уже удалялась со двора.

Их было много – человек десять, и только один из них – рыжеволосый юноша – зачем-то обернулся.

Катарина замерла: ей показалось, что он посмотрел прямо на нее. Сердце совершило кульбит в груди, кровь схлынула с лица, а разум лихорадочно попытался запечатлеть в памяти притягательный облик незнакомца. Под одеждой очевидно перекатывались крепкие мышцы, медная коса соскользнула с плеча, покачиваясь от движения лошади, а его глаза – невероятные, колдовские – впились взглядом девушке в лицо.

О чем он думал, и заметил ли её вообще посреди всего сбежавшегося семейства, Катарине так и не довелось узнать, но уже через мгновение он развернулся и стремительно выскочил за ворота, оставив девушку тяжело дышать и судорожно сжимать пальцами складки своего платья.

- Катарина… - голос отца вывел ее из тяжелой прострации, и она перевела затуманенный взгляд на него.

Рувим Шайли – ее отец – выглядел очень хорошо для своих сорока пяти лет. Волнистые светлые волосы ниспадали на плечи, вокруг пронзительно голубых глаз собрались морщинки, а тонкие губы были растянуты в чрезмерно напряженной улыбке. Лишь короткая борода была совершенно седой.

- Доченька, что с тобой?

Его вопрос показался Катарине странным, да и напряжение, витавшее в воздухе, отчетливо отдавало тайной.

О чем аристократы беседовали с отцом в счетоводной? Зачем таким благородным личностям вообще снисходить до разговора с ним?

- Что они хотели, папа? – приглушенно спросила девушка, не особо надеясь на ответ, а Рувим, как она и ожидала, лишь неопределенно махнул рукой.

- Не стоит твоего внимания, - бросил он, но отведенный в сторону взгляд свидетельствовал о лжи. Лжи, которая просуществовала совсем недолго: буквально до вечера этого дня…

***

Катарина подслушала разговор родителей случайно.

Она как раз закончила уборку на верхнем этаже гостиницы и спустилась в счетоводную, чтобы доложить об этом, как вдруг слишком громкий возмущенный выкрик матери привлек ее внимание и заставил… бесцеремонно прильнуть ухом к двери.

Да, это было не очень правильно, и девушка это понимала, но… сердце стучало как сумасшедшее, а в груди разливалась уверенность, что сейчас она сможет услышать нечто колоссально важное…

- Рувим! – восклицала мать дрожащим от волнения голосом. – Неужели мы лишим наших детей такой невероятной возможности??? Ты только подумай: вместо этой повальной нищеты они смогут получить в жизни невероятные блага – образование, титул, войти в аристократические семьи Ашервана!!! А ты своим упрямством лишаешь их всего этого!!! Разве это правильно???

Голос матери опустился до всхлипов, а Катарина почти перестала дышать.

О чем вообще речь?

- Гортензия, - отец назвал маму полным именем, что делал очень редко в своей жизни, и это говорило о том, что ситуация была крайне серьезной. – Я понимаю твои желания и мысли, но… ты не осознаешь, насколько на самом деле дворец и весь высший свет – это рассадник ядовитых змей. Ты никогда не жила среди них, а я жил. Я вырос в среде аристократов и ненавижу это общество всей душой!

Отец тяжело выдохнул, словно переводя дух. А когда заговорил снова, в голосе его появилось что-то надломленное и тоскливое.

- Если наши дети попадут в высший свет, то их ждет весьма незавидная участь. На них всегда будет стоять печать якобы неполноценного происхождения. Их всегда будут видеть выскочками и считать людьми второго сорта…

- Но ведь их сестра – сама императрица! И я не собираюсь отдавать детей в столицу! Боже, упаси! Но вот материальная помощь…– не выдержала мама, воскликнув слишком громко и заставив отца предостерегающе зашипеть. Катарина же изумленно распахнула глаза и открыла рот. Мать добавила уже приглушенно: - Их сестра – императрица, и ты теперь не просто сын обедневшего графа. Ты отец правительницы Ашервана!!! И она готова признать это прилюдно!!! Разве такого статуса не хватит, чтобы наши дети имели возможность жить в полном достатке и получить хорошее образование?

Отец ответил не сразу. Катарина вся превратилась во слух, пытаясь вместить услышанное. Отец является отцом самой императрицы? Но это же… сумасшествие какое-то!

Однако своим ответом Рувим Шайли доказал обратное.