Братишка

Глава 10

Когда-то давно – в детстве, которого я уже почти не помню, я любила праздник Нового года и всё что с ним связано. Долго верила в Деда Мороза и всегда ждала его прихода. И мне было важнее не то, что он мне подарит, а сам момент его прихода. Я с замиранием сердца рассматривала этого удивительного старика с такими родными и до странности знакомыми глазами. Почему-то у «моего» Деда Мороза глаза были всегда голубые. А ещё чуть ниже правого глаза у него была родинка – точно такая, как у моего отца.

Несколько раз с ним приходила Снегурочка. Только вот она мне не очень нравилась. В моём представлении Снегурочка должна быть маленькой – ведь это его внучка. А ещё у неё обязательно должны быть натуральные белые волосы и голубые или синие глаза. Мне же доставалась Снегурочка не очень подходящая моим детским стандартам всех Снегурочек. Видимо это каждый раз читалось на моём недовольном лице. И родители в дальнейшем отказались от этого сказочного персонажа.

С тех пор Дед Мороз приходил один.

Когда я немного подросла и наконец поняла, что всё это выдумки и сказки, захотела сама дарить детям радость. И у меня это отлично получалось.

По своей природе я человек не скажу, чтобы сильно артистичный, но всё же выступать люблю. Точнее любила.

И не проходило ни одного Нового года, чтобы меня не просили исполнить роль Снегурочки. У меня одних костюмов с той поры сохранилось штук пять. А сохранились они только лишь потому, что бабушка вовремя их у меня забрала и надёжно спрятала в чулане. В сундук и на ключ. А к этому ключу у меня доступа никогда не было: где она его хранила – о том никогда мне не говорила.

Подозреваю, что это знает Андрей. Потому как раз бабушка на это намекнула. Но при этом сказала:

«Вот когда меня не станет, так и вступите полностью в право собственности и пользования этим сундуком. А пока мои хорошие – нос туда не совать и сундук не тревожить».

Ну и ладно! Можно подумать, что мне прям до него дело есть! Да у нас с бабушкой в доме каких только секретов и тайн не найдёшь!

Но шутки шутками, а последние несколько лет роль Снегурочки я играть перестала. После одного случая.

Пять лет назад прямо накануне Нового года произошла страшная трагедия: машина, на которой ехали мои родители, разбилась. Родителей спасти не удалось. Вот с тех пор я больше не выступаю. Вообще. Вот как отрезало с того момента. Сначала мне вообще было не до этого всего. А потом я поняла, что просто испытываю страх. Нет, не перед сценой, не перед зрителями.

Я боялась другого. У меня было стойкое убеждение, что стоит мне только одеть костюм этой безобидной сказочной героини и выйти в нём на сцену, как неминуемо случится беда: что-то плохое с кем-то из моих родных и близких. А так как из таковых у меня остались только бабушка и брат, то рисковать ими я не могла. И пусть у нас с Андреем последние годы вообще не было взаимопонимания, тем не менее.

Чем был обусловлен этот мой страх – я не знаю, но он был. Эта фобия не покидала меня.

Поэтому когда вчера в университете меня попросили сыграть роль Снегурочки (девушка, готовившаяся к этой роли слегла с гриппом), я наотрез отказалась.

К чему я это сейчас вспомнила? Да так, сон интересный приснился. Да такой захватывающий, что проснувшись от звонка будильника, ещё долго лежала и пыталась прийти в себя.

Я снова была в костюме Снегурочки. Вышла выступать на сцену перед залом, полным детишек. Выступление проходило на ура. Только не это было самым «интересным». Оно началось потом. За кулисами я смогла рассмотреть Деда Мороза, которым оказался…Олег!

И не это самое интересное, а то, чем мы с ним начали заниматься! Вот это было нечто. Всё же хорошо, что это был лишь сон. И хотя ощущения были очень приятными и захватывающими, всё же случись такое наяву, так я от стыда провалилась бы сквозь землю. Это надо же такое себе позволить в людном месте!

Третье моё утро в этом доме началось почти так же, как и предыдущие. Одевшись ещё приличнее – в брюки и максимально закрытую футболку (осталось вообще в паранджу замотаться!), покинула свою комнату.

Сегодня на завтрак решила приготовить побольше всего. Поэтому через определённое время на столе красовалась тарелка, полная горячих бутербродов (уже по другому рецепту!), молочная каша и изюмом и курагой, и запеканка. Неизменный чай в термосе – само собой.

Не подумайте, что я захотела порисоваться перед хозяином дома, нет. Просто захотелось и себя и его так накормить, чтобы хоть что-то осталось. Тем более, что таких здоровенных детин, как Олег накормить ай как не просто.

У меня уже всё было готово. Я даже дверь из кухни в дом немного приоткрыла, чтобы крышесносные запахи заманили на кухню главного уничтожителя еды, но его всё не было.

Но идти и звать его не стала из принципа. Не хочет – не надо! И вообще: я даже не знала, дома он или нет.

Если судить по обуви и пальто в прихожей – дома. Только вот признаков жизни не наблюдалось.

Решила завтракать сама, только не привыкла я к этому. Дома мы всегда кушали все вместе полной семьёй: папа, мама, бабушка, брат и я. Потом только я и бабушка. Здесь в городе – с Алисой. В университетской столовке – ещё и с близнецами. Прошлые два утра здесь – с Олегом.

А вот сейчас я сидела одна. И так грустно и тоскливо стало, что пришлось радио погромче сделать.

И в самый разгар моего завтрака в гордом одиночестве, наконец-то пожаловала его светлость Олег батькович. А он сегодня был при полном параде: строгий деловой костюм, классическая рубашка с галстуком. Даже волосы у него сегодня были уложены как-то по-строгому, что ли.

Зашёл, сдержанно поздоровался и уселся за стол. От завтрака правда не отказался, а то я уже подумать успела, что такая важная птица мои домашние харчи и есть не станет.