Братишка Дадли

Глава 9. Трон для дракона

Что? Где, почему, когда, как???

Народ с трибун синхронно водил головами от русалки к Дамблдору и обратно, поочередно озвучивая эти вопросы. Дамблдор квадратными глазами посмотрел на русалку в озере, нагнулся, подобрал подол…

— Ты куда это собрался, кобелина? — недобро сощурилась водяная матрона. — Ну-ка стой на месте, пока не утопила.

Дамблдор обреченно замер. Народ восторженно внимал.

— Ты думаешь, мне легко было растить сорок дочек, а? — Скалка угрожающе хлопнула по ладони. — Наобещал горы златые и в кусты? А алименты где?

— А… Э… Умх… — сказал Дамблдор.

Озеро позади водяной матроны взбурлило от множества всплывших русалочек, с любопытством уставившихся на матушку и ветреного папеньку. Их было куда больше сорока… Полная русалка переложила скалку из одной руки в другую и ласково велела:

— Иди-ка сюда, дорогой.

К своему вящему ужасу, Дамблдор ощутил, как его ноги против воли двинулись к озеру. Словно кто-то невидимой властной дланью взял за колени и, подтягивая их поочередно, потащил к воде. И ведь не попротестуешь! Русалочья волшба очень мощная, особенно по части некромантии, с этим русалкам нет равных, им любого утопить и воскресить для дальнейшего с ним проживания — обычное и милое дело…

— Думаешь, понаделал детишек и гуляй смело, так, что ли? — продолжала зверски бухтеть водяная матрона, магией подтаскивая старика к себе. — Нет уж, Альбус, на сей раз я тебя не отпущу, ты у меня останешься и будешь петь колыбельные своим правнучкам…

Вот с такими вот мотивациями и увлекла сударыня-русалушка загулявшего невесть где муженька. Дедок жалко трепыхался, пытаясь пересилить заколдованные ноги, которые, коснувшись воды, вдруг склеились воедино, став ластами. Внезапно потеряв опору, Альбус испуганно вскрикнул и широко взмахнул руками, с размаху плюхаясь в воду. Восторженно попискивая, упавшего папеньку тут же густо облепили прекрасные русалочки, смертельно соскучившиеся по отцу. И их можно понять, красивых милых девушек, сидящих порой на прибрежных валунах и печально созерцающих красно-закатные горизонты в поисках ответов: где ты, папа? Почему тебя нет рядом?..

Народ, завороженный вотэтоповоротом, даже и не думал вмешиваться, глядя, как Великого Светлого Дамблдора утаскивает в свою вотчину истосковавшаяся по мужу любящая жена. Как сияли глаза у кумушек, предвкушающих пикантную беседу за чашечкой чая! Хихикали и перемигивались молодые люди, стекаясь в закуточек за сараями, чтобы перекурить и обсудить интимную связь бойкого дедушки и мокрохвостки. И в открытую гоготали те, кто лично знал Дамблдора — ай да Альбус, какой шалунишка! Попался-таки в сети любви по молодости?! Вот теперь расхлебывай результат своей неуемной бурной юности! А то ишь, определиться не может, кто ему больше по душе: мальчики смазливые, девушки или вот такие полулюди?.. Гы-гы, а помните, как его кентавриха лягнула?! Аж зазвенело…

Над словами Дожа ржали аки кони, а оторжавшись, кинулись наперебой вспоминать — сколько, где и с кем Альбус пытал счастья и кто ему дал и не дал.

— Жаль, Гелли от него забеременеть не мог, а то б нарожал. Такая любовь у них была…

Гарри потянулся к уху — что-что, он не ослышался? Альберт спохватился, цапнул парня за рукав и отволок прочь от ристалища. За ними устремились хихикающий Бернар и сдавленно матерящийся Крам, волокущие за собой покрасневших Дракошку и Витьку. С трибун спустились и поспешили вдогонку друзья и родственники. Невилл тихо ржал, спотыкаясь рядом с бабушкой, которая плевалась и ругалась, промывая кости одного конкретного любвеобильного ловеласа.

Плюхнувшись на диванчик в кафе, слегка прифигевший Гарри оглядел своих красных друзей и ощутил, что у него тоже щеки горят.

— Блин, это не шутки? — растерянно уточнил он. Но тут же поспешно отмахнулся от этой пикантности, найдя тему поинтереснее: — Драко, ты гребешком был?

— Да! — с радостью переключился тот. — Совершенно невероятные ощущения! Вроде неподвижная, оседло-застывшая жизнь, а в курсе всего-всего на свете!

— Ух ты! Это как?! — Гермиона, Невилл, Витя и Гарри с Дадли так и подались к Драко, жадно ловя каждое его слово.

— Очнулся я на дне, — начал рассказывать Драко. — Лежал на правом боку, при этом не чувствуя ни рук, ни ног. Насколько смог понять, я стал чем-то очень странным, очень плоским и твердосочлененным. Дышать стал мембранной мантией при помощи жабр… Не знаю как, но я именно это понимал: что у меня мантия, щупальца и несколько десятков крошечных глаз, которыми я отлично видел. Чем-то ещё чувствовал вкус и чуял запахи, хотя ни рта, ни носа не имел, но не это странно, а другое — потрясающее знание окружающего мира. Откуда-то я знал, что и как пахнет, как выглядит то-то и то-то. Потом, после некоторого привыкания, я осознал, что ногой держусь за скалу… Кстати, нога не в том смысле, не такая, как эта, — Драко показал на собственную конечность. — А другая, особая, моллюсковая…

— Да мы поняли, поняли. Продолжай! — нетерпеливо подстегнул Гарри.

— Вокруг меня лежало множество гребешков, которых я узнал, потому что ел их во французских ресторанах с papa… И по их дружелюбному настрою мне легко было догадаться, что я один из них. Осталось только молиться, что сейчас не сезон сбора гребешков, — пошутил Драко и продолжил: — Они очень подвижны. То и дело то один, то другой открывал створки и прыгал в разных направлениях при помощи простейшей реактивной тяги, выталкивая воду из мантиевой полости. Я тоже попробовал, но далеко старался не отходить, ведь меня же не просто так поместили в колонию гребешков, верно? Вскоре я понял, что прав — надо мной проплыл Бернар, но я тогда не догадался привлечь его внимание, и он уплыл. Потом он несколько раз проплыл над нами, и каждый раз, видя его, я начинал открывать и закрывать створки, при этом крепко держась за скалу, чтобы меня не унесло реактивной силой. Но Бернар почему-то не спешил ко мне…

— Да он не понял, что означает его фигурка из шкатулки, — пояснил Гарри. — Это Альберт ему потом подсказал.