Братья

Глава № 1

— Настя —

На потолке длинного коридора болталась одинокая лампочка, неприятно моргая желтым светом. Его едва хватало, чтобы разрезать полумрак от стены до стены и рассмотреть квадратные темные таблички. Сквозняк от окна и открытых дверей раскачивал лампочку на тонком черном проводе, и она болталась из стороны в сторону, как маятник, пытаясь достать лучами до всех уголков коридора. Нос щекотал запах еды, лака для волос и туалетной воды, смешиваясь с запахом свежей краски и растворителя. На желтых стенах то тут, то там висели засохшие жвачки, виднелись надписи и грязь.

Я толкнула дверь с цифрой «17» и зашла в это небольшое, убогое помещение. Вдоль стены стояли две деревянные кровати с низкой спинкой, еще одна примыкала к окну. Рядом был пошарпанный письменный стол с разрисованной столешницей и высокий шкаф с приоткрытой дверцей.

— Привет, — сказала мне девчонка, расправляя старый серый матрас с синими полосками. — Яна.

Я кинула на кровать рюкзак и сразу распахнула окно, избавляя комнату от неприятного запаха сладких духов. Свежий, прохладный воздух ударил в лицо, и я совершенно непроизвольно вздрогнула.

— Настя, — небрежно бросила я через плечо.

— Из какой группы? — спросила соседка, распаковывая новое постельное белье.

— Третья.

— Я тоже.

Хотела ответить, что шикарно, но промолчала. Мне, собственно, плевать, откуда она, да и как зовут тоже. Но Яна точно хотела поболтать, и уже открыла рот, чтобы посвятить меня в свою жизнь, и тут же распахнулась дверь в комнату. К нам зашла девчонка с надменным, высокомерным взглядом, сразу оценивая не обстановку, а нас. Ее зеленые глаза под толстым слоем косметики бегали между нами, выискивая жертву. Я не стала играть в гляделки, отвернулась к кровати и расправила уже изрядно потрепанный матрас.

— Мне нужна кровать возле окна, — сказала новая соседка за моей спиной.

— А мне нужно, чтобы сейчас в комнату ворвался Брэд Питт и увез меня на Канары, — ответила я, расстилая постельное белье.

— Что ты несешь? — пискнула она с ноткой отвращения.

Со вздохом и нескрываемым раздражением я повернулась к ней и посмотрела сверху вниз. Девчонка была почти на полголовы ниже меня, хотя ее ЧСВ явно летало где-то в районе солнца.

— У нас разве не обмен мечтами? — удивилась я.

Девчонка оказалась менее дружелюбной, чем Яна, и не стала продолжать разговор. А жаль, я только настроилась на душевные беседы, обмен любезностями. Уже придумала много ласковых прозвищ для этой белокурой красотки, но она ушла. Заняла кровать возле Яны и отвернулась, показав, что она не гордая.

В коридоре становилось очень оживленно и шумно. Девичьи голоса с разной тональностью перемешивались со смехом и даже визгом. И мысленно я снова оказалась там, откуда совсем недавно вышла со скромным пакетом и документами. Духота в комнате, шум, стоящие возле стенки кровати до боли напоминали тюрьму, в которой я провела пять лет. С единственной разницей — здесь я могла выйти в любой момент, а там — нет.

Яна сидела на кровати и читала книгу — что-то из современных авторов, но я не вникала. Она прижималась спиной к стене и ее вдумчивый взгляд покоился на белых страницах. Иногда она хмурилась, сводила брови, и на лбу пролегала вертикальная морщина. Ее пальцы теребили русый хвостик, наматывали прядь, потом разматывали. И так до бесконечности.

Вторая соседка прилипла к телефону, то печатая сообщения, то отправляя голосовые. Делала все громко, будто специально раздражая меня до зубного скрипа. Глупо хихикала, жевала жвачку и лопала пузыри во рту. Ни на меня, ни на Яну она ни разу не обратила внимания, полностью погруженная в свой мир. Из динамика ее телефона раздавались мужские и женские голоса, иногда смех и крики. Она смеялась в ответ, и это бесило еще больше.

До привычного мне отбоя оставалось полчаса, и я искупалась в общей душевой на скользком полу. Вернулась в комнату, выключила свет и легла в кровать. Блондинка зыркнула на меня своим ненавистным взглядом, Яна молча захлопнула книгу и зарылась под одеяло. Плевать, режим есть режим, и правила одинаковы для всех.

Первый учебный день начался с классного часа в кабинете литературы — на стенах в тонких рамках висели фотографии классиков, цитаты из произведений и громкие слова для мотивации к чтению. Перед группой выступил куратор Олег Николаевич — довольно приятный на внешность мужчина лет сорока пяти. В квадратных очках, строгом костюме, с идеально уложенными волосами, он наверняка понравился многим девчонкам, хоть и годился в отцы. Прошла стандартная перекличка, на которой мне удалось узнать, что блондинку зовут Ольхова Полина. Она уже пристроилась рядом с парнем на второй парте. Выскочка и дура — вынесла вердикт я, когда она глупо хихикала с одногруппником.

Я сидела на последней парте возле окна, и со мной села Яна. Я не поняла, когда мы успели стать подругами, но она жалась ко мне возле кабинета, а потом хвостиком прошла до парты. И не то чтобы мне это не нравилось, скорее, непривычно и странно. Я привыкла к другому — меня побаивались, сторонились, да и дружить я не особо умею, особенно с девчонками. Но отталкивать Яну не стала — она сама поймет, что подруга из меня как балерина из слона.

Скучный классный час, на котором куратор рассказывал об учебе, предметах и правилах, закончился дружным галдежом. Всех отпустили готовиться к завтрашнему полноценному учебному дню, и одногруппники толпой вывалились из кабинета. Кто-то отправился домой, другие решили познакомиться поближе и ушли в кафе, а у меня была всего одна дорога.

Я стояла в светлом, тихом помещении и ждала, рассматривая рисунки на стене. На белых листках красовались уродливые птицы со сломанными крыльями, двумя клювами и квадратными глазами. Один рисунок выделялся среди других — на нем красный голубь (или ворона, не поймешь) был обведен красным сердцем. Кто такой романтичный я догадывалась — в группе была всего одна девочка, способная на яркое выражение чувств. Видно, что она сильно старалась, вырисовывая кривую голову и крылья. Получилось довольно неплохо, по крайней мере менее мрачно, чем другие рисунки.