Бремя наследия

1 НАСЛЕДСТВО

Клаэс добирается до назначенного места примерно за полчаса, на тот момент не наступило даже семи часов утра, а офис открывается в десять. Он долго бродит возле крыльца, затем приседает на ступеньки. Привалившись плечом к чугунным поручням, Андер незаметно для самого себя задремал, а проснулся от того, что некто толкал его в колено тростью. Стало совсем светло, улицу заполонили спешащие по своим делам пешеходы и автомобили.

— Андреев, ты ли это?

Перед Клаэсом стоит мужчина в длинном тёмно-сером плаще нараспашку и чёрных солнцезащитных очках, он невысокого роста, широкоплеч и довольно крепкого телосложения, не смотря на очевидный пенсионный возраст. Редкие седые волосы его взъерошены ветром, нижняя часть лица густо покрыта щетиной. В одной руке мужчина держит пластиковый стаканчик с кофе и сигарету, а во второй — трость. Сонный Клаэс хмурится в недоумении.

— Емельян Валерьевич?

— Так точно.

Емельян Валерьевич Мечников прежде был участковым, в юрисдикции которого находился район, где проживали Клаэс и Нэми. После выхода на пенсию он пренебрёг возможностью наслаждаться заслуженным покоем и основал частное детективное агентство. Клаэс знал об этом, потому что несколько раз заставал Емельяна у них в гостях, но не из-за жалоб соседей на Нэми, а будто для того, чтобы дружески пообщаться с ним. Иногда он непринуждённо болтал и с Клаэсом, но тот к детективу относился несколько напряжённо, чувствуя себя в такие моменты, как на допросе, даже если речь шла о погоде или открытии новой пекарни по соседству. Когда Нэми умер — Мечников был единственным, кто некоторое время продолжал собственное расследование с целью доказать, что это не самоубийство. Так говорил доктор Василевский на похоронах, Клаэс лишь сейчас об этом вспомнил.

Чуть приспустив очки на кончик носа, Мечников с брезгливым пренебрежением осматривает Клаэса. Вид его, и в самом деле, оставляет желать лучшего. Одежду он не менял, кажется, пару недель. Брюки покрыты въевшимися разводами, коленки грязные, одна из них разодрана. Аналогичным образом выглядит и толстовка под потрёпанной джинсовкой. Давно немытые волосы слипшимися прядями скрывают часть лица.

— Паршиво выглядишь.

— Знаю. Угостите сигаретой?

— Ты же, вроде, не куришь.

— Начал случайно.

Мечников медлит, словно всерьёз задумавшись, стоит ли тратить на Клаэса сигареты, но в итоге всё же зажимает клюшку под локтем, лезет в карман плаща, достаёт помятую пачку и кидает её Андеру. Он на удивление ловко ловит её, одну сигарету сразу суёт в рот и прикуривает. Недолго сомневаясь, вторую Клаэс про запас пихает за ухо. Он даже встаёт, чтобы культурным образом вернуть почти целую пачку владельцу, но тот пренебрежительно отмахивается.

— Оставь себе. Так какого чёрта ты тут спишь? Ещё и в таком виде…

— Дело.

— Какое ещё дело, Андреев? — Усмехается Емельян. — Иди-ка ты домой и возвращай себе человеческий облик, а то я позабочусь о том, чтобы на тебя списали пару штук каких-нибудь мелких хулиганств и привлекли к общественным работам. Хоть чем-то полезным занят будешь. Я ведь знаю, что ты месяц уже не просыхаешь.

— Откуда?

— Работа у меня такая — всё знать. — Емельян смотрит на наручные часы и делает глоток кофе, непроизвольно поморщившись так, будто в напитке присутствует отнюдь не малый градус. — Некогда мне с тобой трепаться. Понял, что я сказал? Расцени это, как предупреждение.

— А который час?

— Без пятнадцати десять. Я зайду к тебе на днях. Собственно, я уже раза четыре заходил, но тебя, непутёвого, где-то носило. Надо кое-что обсудить. Не прощаюсь.

Клаэс провожает детектива удручённым взглядом, после потягивается, разминая кости, и зевает. Офис юристов должен вот-вот открыться. Клаэс вновь бродит взад-вперёд у крыльца. Вскоре рядом паркуется автомобиль и из него грациозно выходит миловидная женщина в деловом костюме. Увидев Клаэса, она настораживается.

— Я, наверное, вас жду. — Сообщает Клаэс, преградив ей дорогу.

— Что значит «наверное»? — Подозрительно переспрашивает женщина, и вид её делается таким, словно она с минуты на минуту готова достать газовый баллончик и использовать его в качестве самообороны.

— Вы здесь работаете?

— Да. Что тебе нужно?

И тут вдруг Клаэса переклинивает. За время ожидания он не взял на себя труд продумать вступительное обоснование своего визита.

«Мой мёртвый брат оставил мне тайное послание с замысловатыми подсказками, которое привело меня к вам», — вот всё, что он мог сказать, но стоило подобрать другие, более вразумительные слова.

— Мой брат недавно умер, перед этим передав мне вашу визитку. Он оставил мне завещание. Кхм… Наверное.

Женщина вроде бы немного заинтересовывается.

— Как тебя зовут?

— Коля Андреев.

— Андреев, да? Я не могу дозвониться до тебя больше месяца.

— Телефон сломался.

— Что ж. Давай пройдём внутрь.

Завещание Нэми и в самом деле оставил. Найденный ключ предназначался для банковской ячейки. Помощь юриста требовалась, чтобы переоформить право пользования на Клаэса, как на ближайшего родственника. Не замечая ни толпы людей вокруг, ни бурный поток автомобилей, сигналящих ему, когда он забывал останавливаться и ломился на красный свет, Клаэс устремляется к указанному банку. Он окончательно запутался, не имея ни малейшего представления о том, что Нэми хранил в ячейке. Согласно информации, имеющейся у юриста, он ежемесячно оплачивал услугу на протяжении двух лет, то есть — с момента смерти бабушки. Это также служило существенным поводом для удивления, потому что личные деньги у Нэми водились исключительно редко.

В паре кварталов от банка Клаэс вдруг ловит на себе чей-то взгляд и останавливается. Ощущение это почти тактильно, как если бы ему в затылок прилетел снежок или мелкий камушек. Клаэс настороженно оглядывается по сторонам, но не замечает никого, кто смотрел бы на него, а затем прямо перед его носом плавно опускается чёрное воронье пёрышко. Птиц вокруг много, они сидят на деревьях, на карнизах, топчутся по бордюрам. И все взирают прямо на Клаэса. При иных обстоятельствах он не обратил бы на них внимания, но теперь ему показалось, что вороны нарочно слетаются к нему подобно моли на фонарь. Они буквально окружили его, но остаются на расстоянии нескольких метров. Поёжившись, он принимает решение, что рассудок его успел значительно пострадать, потому не следует усугублять ситуацию, придавая значение неуместной тревожности, и продолжает путь.