Бремя наследия

10 СИМПАТИЯ

Дверь не заперта. Игорь лежит на кровати под лёгким одеялом, а к вене на сгибе его локтя тянется трубка капельницы. Он ещё не видит Клаэса, но, разумеется, уже знает о его присутствии.

— Заходи, не стесняйся.

Клаэс считает, что неплохо бы поговорить с Игорем, потому что его разум всё ещё остаётся закрыт для обозрения. Ему наверняка есть, что рассказать.

— Садись поближе, я не могу громко говорить. Я тут в овощ потихоньку превращаюсь.

Игорь морщится, аккуратно принимая сидячее положение.

— Чем ты болен?

— Уууу… Тут целый букет из всякой всячины. Здоровье у меня, как у столетнего старика, серьёзно. Анемия, аритмия, что-то с печенью, почти отсутствующий иммунитет и так далее по длинному списку. Если честно, я каждое утро удивляюсь, что проснулся. — Игорь говорит об этом беспечно без тени озабоченности или прискорбия, ему скорее весело, чем страшно. — Капельницам и бесчисленным таблеткам всё ещё удаётся кое-как поддерживать моё бренное существование. Всё это — последствия того, что мне приходилось делать во благо исследований.

— Ты давно здесь?

— Так сразу не скажешь… — Игорь задумывается. — Сейчас мне двадцать один, попал я сюда в семь… Значит, тут я уже четырнадцать лет. Ого. Тяжело не сбиться со счёта, когда каждый день похож на предыдущий. Впрочем, иногда тут становится даже слишком «весело». — Игорь делает акцент на этом слове, давая понять, что вложил в него противоположное значение. — Начальство папули очень не довольного его успехами, им кажется, что он напрасно тратит время и бюджет на наше содержание. Иногда приходится поднапрячься, чтобы доказать обратное. Пару лет назад, например, нам поручили наказать одного парня, который очень уж увлёкся попытками придать деятельность Баз общественной огласке. Он, вроде бы, был журналистом. Папочка предложил мою кандидатура, на тот момент я действительно был весьма неплох и гораздо лучше себя чувствовал. Но начальство велело устроить предварительную дуэль между мной и Артурчиком, чтобы они не сомневались в папулином выборе, потому что наказание должно было пройти безупречно, без непредвиденных косяков. Они выдвинули чёткие условия, согласно которым один из нас должен был заставить своего противника выколоть себе глаз заточенным карандашом. Полагаю, не надо объяснять, кто победил в этом забавном конкурсе. Уточню, что намеренно поддаться я не мог. В процессе испытаний малейшая активность нашего мозга фиксируется очень умными приборами, которые невозможно обмануть, ты скоро сам их увидишь. Потом мне было велено подчинить себе сознание того журналиста и ножницами в его же собственных руках отрезать ему язык.

Игорь умолкает ненадолго. Взгляд его становится отстранённым.

— С заданием я успешно справился, но отходил потом долго. Неделю провалялся в бреду. В состоянии помешательства я много-много раз, как будто на повторе, переживал тот момент и на себе чувствовал весь ужас и боль журналиста. С тех пор волосы у меня растут седыми. В этом деле очень важно полностью изолироваться от чужих чувств, чтобы они не отразились на тебе. Я не смог. Ещё одна наша физиологическая особенность заключается в том, что каждый раз при использовании умственных способностей страдают физические тела. Это, конечно, и от личных данных зависит. Мои, например, ниже среднего. А вот наш загадочный убийца, очевидно, невероятно силён, раз всё ещё жив после стольких насильственных смертей на его счету. Я ещё не утомил тебя свой болтовнёй?

— Нет, мне интересно. — Поспешно отвечает Клаэс. — Спасибо, что рассказываешь обо всём этом. И за то, что помог. Зачем ты рисковал ради меня?

— Не знаю. Просто захотелось сделать что-нибудь хорошее хотя бы для кого-то. Я долго наблюдал за твоим братом. Он казался мне таким классным и независимым, как Робин Гуд или какой-нибудь рыцарь. Нэми всегда помогал хорошим людям в ущерб собственному физическому и психическому состоянию. Тебе, наверное, теперь тоже об этом известно. Я и папуле всё рассказал о его заслугах. Он очень тяжело переживал, если не удавалось предотвратить чью-то смерть, о которой ему было известно заранее. Помнишь стену с некрологами в вашей квартире? Это как раз те случаи. Таким образом он напоминал себе о недочётах в своих действиях и работал над их исправлением.

Клаэсу и в самом деле теперь известно об этом. Тот Нэми, которого он знал прежде, и истинная сущность брата оказались двумя совершенно разными людьми. Клаэс понял все его нервные срывы, всю обоснованную агрессию по отношению к некоторым людям, простил пристрастие к алкоголю, которое помогало хотя бы временно отстраниться от напористого потока чужих страданий. Ему было очень тяжело.

— Почему никто не может найти убийцу? — Спрашивает Клаэс, чтобы отвлечься от слишком мучительных мыслей о Нэми.

— Им не за что зацепиться. Меня «отправляли» на места происшествий, но убийца, как и в случае с тобой, виртуозно подчистил следы своего пребывания в сознании покойников. — Игорь вдруг замирает, прислушиваясь к чему-то. — А вот и папуля вернулся. Скоро познакомитесь. Не удивляйся, если не получится залезть в его голову. На Базах разработали хитрое устройство, работающее примерно как глушитель сигнала сотовой связи, которое имплантируют прямо в мозг. С его помощью привилегированные сотрудники Баз обеспечивают свою неприкосновенность, так сказать. У убитых такой штуки не было, но я не думаю, что она гарантирует абсолютную защищённость. Любую систему безопасности можно взломать.

Устрашающего эффекта уведомление о прибытии «папули» на Клаэса не производит. Единственное, что он чувствует — смутное огорчение от того, что он первым не узнал об этом. Андер встаёт и подходит к окну. Ещё не видя машину Штольберга, он угадывает её марку и цвет. Спустя несколько секунд удаётся ясно увидеть и сидящего за рулём человека. Наконец, автомобиль показывается на дороге среди клёнов. Марина, Артур и Надя выходят на крыльцо, чтобы встретить Иеронима. Они рады его возвращению. Клаэс чувствует, что все трое относятся к Штольбергу самым благоприятным образом. Про Марину и упоминать не стоит, она готова на всё ради его одобрения. Артур испытывает к нему безоговорочное почтительное уважение. Надя по-ребячески чисто и искренне любит Иеронима, как родного отца. Клаэс видит, как звонко хохочущая девочка сидит на плечах Штольберга, а тот улыбается и бережно придерживает её за колени. Он в достаточной мере чуток, но ненавязчив. Дети ощущают его сопереживание, когда им приходится принимать участие в тяжёлых и неприятных экспериментах. Штольберг никогда не отказывает им в бытовых капризах. Доберман и видео игры для Нади, редкие книги для коллекции Артура, деликатесные, самые качественные и дорогие продуты по запросу требовательной в этом аспекте Марины, которая любит, чтобы всё было вкусно и полезно — эти запросы он мог бы просто игнорировать, но покорно исполняет любые желания. Требования Игоря гораздо эксцентричнее. Примерно раз в полгода он просит привезти ему марихуаны, которая якобы способствует облегчению его страданий.