Бремя власти I

Глава 19

"Беседа – это когда три женщины останавливаются на углу, чтобы поговорить.

Сплетня – когда одна из них уходит."

Херб Шрайнер

***

Зеркало в позолоченной раме отражало женское лицо, доведенное до совершенства. София Верейская, шикарная брюнетка с волосами, которые были темнее воронова крыла, легким движением кисточки подчеркнула скулу лунной пудрой. Ее пронзительные изумрудные глаза венчали длинные ресницы. Каждое прикосновение пуховки приближало ее к нужному образу и прибавляло больше уверенности.

Дверь в будуар открылась без стука.

- Ну что, доченька? - Князь Олег Александрович Верейский вошел, тяжело ступая по персидскому ковру. Его лицо, изборожденное морщинами власти и недовольства, светилось холодным удовлетворением. - Слух пошел, как масло по горячей сковородке. Полдвора уже шепчется, что наш юный император не просто так заходил к тебе в ту памятную ночь. Что он… оставил след поживее воспоминаний.

София не повернулась, лишь встретила его взгляд в отражении. Уголки ее алых губ дрогнули в едва уловимой усмешке.

- Это хорошо, отец. Но недостаточно. - Ее голос был мелодичным, но с ледяной ноткой. - Проклятая Меньшикова уже палит из всех орудий. Весь сегодняшний бал - сплошная ода, посвященная помолвке ее рыжей мышки с Николаем. Надо ломать эту нелепость.

Верейский хмыкнул, приблизившись.

- И как ты это видишь, моя умница?

София наконец отложила кисть. Повернулась. В ее изумрудных глазах вспыхнул азарт охотницы.

- Я не сидела сложа руки. Я использовала древний и тонкий обряд. - она провела пальцем по запястью, где под кружевом манжеты скрывалась едва заметная свежая царапина. - Магическая диагностика покажет… что я лишилась невинности именно в ту ночь, когда я переступила порог его покоев. Обожаю магию лжи. Это так по-женски! И так… убедительно.

Князь Верейский замер. В его глазах мелькнуло восхищение, смешанное с тенью опасения.

- Надеюсь, эта опасная игра оправдает наши ожидания, София. Если нас разоблачат…

- Не разоблачат, - уверенно отрезала красотка. - Я еще «девочка», отец, но мои женские чары крепки. А император… - ее губы растянулись в хищной улыбке, - он и сам не помнит, что с ним было в ту ночь. Идеальная мишень. Один намек, один правильно проведенный ритуал… И он наш. Помолвка с Меньшиковой рассыпется как карточный домик. И трон… станет ближе!

Верейский тяжело положил руку ей на плечо. Его пальцы сжались почти болезненно.

- Умница. Действуй. И приручи этого щенка. Быстро и навеки. - Он развернулся и вышел так же внезапно, как и появился, оставив в воздухе шлейф дорогого табака и тяжелых планов.

София снова повернулась к зеркалу. Поправила идеальную прядь волос. Ее отражение улыбалось холодно и безжалостно. Бал приближался.

***

Проснулся я от того, что затекли все конечности. Я взглянул на часы, и осознание проклятого факта, что я проспал обед, меня больно ударило в самое сердце. Все-таки кормили здесь прекрасно!

Судя по косым лучам солнца, пробивавшимся сквозь тяжелые шторы, полдень давно миновал. Чертов Рыльский, чертова мастерская, чертовы переваривающиеся сердца Князей… И чего мне спокойно не сиделось?!

Вернулся-то я еще засветло! Пришлось передать изготовленные кольца Ольге Павловне через того же Рыльского. На свое скромное золотое украшение я строил грандиозные планы... Я продолжал переживать, что регентша его «случайно» потеряет перед помолвкой.

Но вроде как, все было в порядке. Наверное... Когда капитан явился ко мне обратно, он доложил сквозь зубы: «Регентша… оценила ваш жест, государь. Она очень довольна кольцом для дочери. Сочла его знаком… искренних чувств.»

Ха! Если б она знала, какие «искренние чувства» кипят в ее будущем зяте. И в самой невесте!

Я попытался потянуться. Кости затрещали в знак протеста. Не успел я толком сообразить, что меня ожидает в преддверии вечернего ада, как в дверь громко постучали. Настырно. Без остановки. Как дятел в брачный сезон.

- Ваше Императорское Величество? Ваше Величество, простите великодушно! - раздался писклявый голос за дверью.

Я нехотя поднялся с королевского ложа, накинул шелковый халат и открыл дверь. На пороге собрался целый батальон. Возглавляла его пышная дама в грозном коричневом переднике, с мерной лентой через плечо... Как пулеметной лентой. За ней ютилась кучка перепуганных юных служанок с щетками, коробочками и какими-то зловещими инструментами.

- Ваше Величество! - гаркнула командир в переднике, - видимо, главная швея Империи. - Бал уже вечером! А вы только встали! Простите за натиск, но времени в обрез! Приказ Ольги Павловны - привести вас в богоугодный вид! Вы ведь и сами могли бы подняться пораньше! В такой-то день! - ее тон не оставлял сомнений: я был последним безответственным балбесом, а она - спасительницей всего государства.

Меня, ошеломленного, быстро потянули в центр комнаты. Мерная лента обвила грудь, талию, бедра. Щипцы для снятия мерок щелкали, как капканы. Я пытался что-то промычать про «личное пространство» и «императорское достоинство», но слова тонули в вихре команд:

- Обхват груди! Запиши! Так… Длина от плеча! Ширина спины! Подколенный шов! Быстрее, девочки, быстрее! Его Величество изволил проспать!

Завершив «разведку боем», меня без церемоний выпроводили прямиком в ванную. А там уже ждал новый этап пытки. Меня обдало ароматным облаком миндаля и ванили, что было приятно, конечно. Но когда тебя окружают три почтенных матроны с мочалками и решительным видом, а ты гол как сокол…

Призрак Николая материализовался прямо над паровой струей:

«Ох, Соломон, Соломон! - захихикал он. - Великий охотник на демонов, укротитель Князей Бездны, отец государства! А теперь - пенная жертва царского этикета! Смотри, тетенька справа аж вспыхнула! А та, что моет тебе спину, хихикает, как девчонка! Признайся, когда в последний раз тебя так старательно… отдраивали?»