Бригадун: ожившая легенда

Все начинается с мечты

Я выросла на старинных легендах, и даже тогда, когда мне перевалило за восемнадцать, продолжала просить бабушку рассказывать их снова и снова. Мэри, моя бабуля, является одной из старожилов деревни. А все деревенские, как известно, всегда ближе к магии, чем остальные. Из обитателей отдаленных уголков никто не удивится тому, если кто-то начнёт всерьез рассказывать, что его лошадь снова угнал некто из маленького народца, или что он забыл оставить кашу на подоконнике и теперь переживает за то, как будут идти домашние дела.

Но, как поговаривают старики, вся магия начала постепенно покидать Шотландию с приходом техники и развития городов. Добрый народец оставил даже свои холмы, убираясь куда подальше, ведь теперь и в деревнях был слышен рев машин, и никто из нового поколения больше не боялся подмены младенца.

— Моя матушка всегда говорила мне, — вздыхала бабуля, — чтобы я держалась подальше от холмов и ведьминых кругов. Помню, как учила молитвы на случай, если вдруг кто встретится из Неблагого Двора. А еще..еще дома у нас был настоящий брауни, который помогал только мне. Нет, ты не смейся, я это не придумала! Я всегда ему вкусности на ночь оставляла, а он никогда не отказывал в поддержке. Бывало, что утомлюсь сильно, приду в комнату, где нужно убрать, глядь – а там все сверкает! Или задремлю, оставив кипеть суп, побегу в спешке после пробуждения, а стол уже накрыт, даже хлеб с маслом аккуратно нарезаны.

Бабушка говорила, что этот добрый брауни даже пошел за ней в новый дом, когда она вышла замуж. Видела, как он, небольшой ушастый человечек в потрепанном жилете, тихонько запрыгнул в повозку с небольшим саквояжем. Но в один день и он покинул человеческий мир. Перестал брать угощения, заваривать чай и оставлять записки с новыми рецептами, по которым у Мэри выходили лучшие угощения в округе. Бабуля очень грустила, но понимала, что тот просто испугался современного мира. Ей он тоже был не по душе. Впрочем, как и всем почтенным жителям деревни у нагорья.

Вообще, язык не поворочивается называть Мэри бабушкой, если под этим словом подразумевать не только почтенный возраст, но и дряхлость. В ее глазах все так же плясали задорные огоньки, а тело не утратило легкости и слаженности. В юности она жила у моря, в маленьком приморском городке графства Моррей, где дома цеплялись за скалы, а по утрам над бухтой висел туман. Ее отец был смотрителем маяка — суеверным человеком, который говорил, что свет в башне — это не просто сигнал кораблям, а «око, оберегающее берег от старых духов». А вот смою мать она помнила едва ли, поскольку ту, как ей сказали, быстро унесла болезнь, когда Мэри была совсем маленькой. Но отец подмечал сходство между ними: обе были мечтательны, любили книги и постоянно что-то искали. Будто они пришли из какого-то другого мира, куда не могли найти обратную дорогу.

Когда Мэри выросла, она познакомилась с моим дедушкой и тогда-то уехала вглубь страны, в деревню с каменными домами и садом, где цветёт дикая роза. Там она вела свой быт, тихо, без громких событий, но всегда с ощущением, что существует тонкая завеса, разделяющая ее от чего-то родного, и в сельской местности это проще заметить. До рождения мамы она вела альбом, где рисовала разные образы, приходившие ей из снов. В акварельных рисунках были запечатлены необычные замки, длинные вытянутые силуэты, закутанные в плащи, небольшие странные человечки и пейзажи, изобилующие холмами и стоячими камнями. Потом их сменили наброски растений и выпечки. Затем она забросила занятие, но страсть к собираю легенд никогда ее не покидала.

Нашей самой любимой легендой была история о Бригадун – заколдованной столетиями назад деревне, что оставалась неизменной и невидимой для внешнего мира, за исключением особого дня раз в сто лет, когда ее могут увидеть и даже посетить чужаки. Этот волшебный день проходит в радости и празднике. Те, кто случайно наткнулся на Бригадун, могут остаться в этом очаровательном месте, но с условием, что откажутся от внешнего мира. Никому из жителей деревни не разрешается покидать ее. Если кто-то это сделает, то чары будут разрушены, а деревня и все ее жители навсегда исчезнут в туманах Хайленда.

Порой, сидя с Мэри на кухне и поедая сконы, приготовленные по оставленному рецепту брауни, мы мечтали о том, как разыщем эту деревню и останемся там. Как будем сочинять собственные сказки, откроем лавочку с выпечкой, а вечерами продолжим наслаждаться пением волынок. Только вот было одно но: мои родители. В реальности бабушка не могла бы расстаться со своей дочкой, даже несмотря на то, что она, как и Мэри однажды, вышла замуж, воспитала ребёнка и продолжила счастливо жить с супругом. Мои родители только отмахивались от бабушкиных историй и слегка посмеивались над ней, когда я возвращалась домой с восторгом от услышанных историй.

Нам с бабулей оставалось лишь продолжать создавать необычный мир внутри нас самих. Я питала особую любовь к ее дому. Уют в нем царил бок о бок с атмосферой утраченных легенд: рядом с холодильником висели гирлянды сушеных целебных трав, из которых Мэри заваривала ароматные и тонизирующие чаи; в гостиной бок о бок с книжными шкафами висели гобелены, повествующие о приключениях рыцарях короля Артура; спальня же казалась мне самым сакральным местом. Я любила перебирать вместе с Мэри фотографии ее молодости, а также изучать рецепты, бережно хранимые в дневнике, которые ей оставлял волшебный помощник.

Наверно, благодаря стараниям Мэри я была солидарна с ней. Мне, как и бабуле, было тяжело ужиться в темпе нынешнего мира. После совершеннолетия, с тяжелым сердцем я переехала в Эдинбург ради новых возможностей. Тех, что не могла дать наша хоть и родная, но все же деревня.

Порой к нам в деревушку заглядывали иностранцы. Они стекались сюда ради природных красот, гор и руин средневекового замка. Здешние пейзажи скорее подходят под эпитет «суровые», но находились те, кто мог оценить это по достоинству. Ряды домов, издалека напоминавшие игрушечные, ютились на длинном выступе земли, омываемой морем. Окна были одинаково узкими, с глубокими подоконниками, на которые любили ставить керамические кувшины с полевыми цветами, или ветки рябины для защиты от злых духов. Двери выкрашены в глубокие цвета: бутылочно-зеленый, темно-синий, охристо-красный, чтобы противостоять серости неба. Когда вечером жители зажигали лампы, каждый дом светился мягким янтарным светом, и вся деревня походила на горсть светящихся светлячков.