Бригадун: ожившая легенда

Легенда оборачивается явью

Шла я недолго, по ощущениям около десяти минут. Миновав арку из двух поваленных деревьев, я встала как вкопанная: передо мной оказался целый фестиваль! Девушки, юноши, дети, пожилые – все были наряжены в яркие наряды и чем-то заняты. Одни танцевали, другие подпевали песне и хлопали в ладоши, третьи разносили выпечку и уплетали ее сами. На столбиках висели разноцветные флажки, а под ними стояли небольшие столики с угощениями. Все действо освещалось двумя огромными кострами, возведёнными с противоположных концов площади. Многие участники фестиваля также вооружились собственными фонарями.

Пары сходились, взявшись за руки. Шаг — поворот — хлопок. Шаг — подскок — смех. И все кружилось: огонь, трава, тела, юбки, огоньки свечей в фонариках по краям площади. Запахи перемешались — дым, шалфей, сласти и мед. Звуки волынки прорывались сквозь шум толпы — протяжно, почти жалобно, но вскоре к ним присоединились скрипка, бодран, легкий флейтовый свист. Мелодии меняличь с каждой песней: сначала стремительная, с резким ударом барабана, потом мягче, как ручей, что катится по камням. Детишки бегали кругами и играли в известным им игры, а девушки с венками из клевера кружились, словно мотыльки вокруг света.

На опушке вдалке высились едва различимые в темноте менгиры - древние стоячие камни, происхождение которых породило разнообразное множество теорий. Никто доподлинно не знает, кто и зачем их поставил. Каждый из них — высокий, грубо вытесанный монолит, покрытый мхом и лишайником, где время оставило зеленые тени. Людям удалось выяснить, что они стоят не случайно.
Их линии сходятся к точке, где во время солнцестояния луч света проходит между двумя самыми высокими и касается земли, точно острием меча. В древности кельты почитали такие сооружения, собирались возле них во время праздников и церемоний. Многие из моих знакомых отправлялись в далекие уголки Шотландии, чтобы вживую увидеть загадочные камни.

Раскрыв в изумлении рот, я спряталась за деревом и продолжала подглядывать оттуда. Мне не хотелось выходить из укрытия. Такие мероприятия не были редкостью в нашей деревне, но почему-то на этот раз я застыла на месте, чувствуя себя чужой. Однако удивительным образом, среди этой суматохи и полумрака, меня разглядела одна из участниц. Это была женщина, на вид лет пятидесяти, высокая и среднего телосложения, с россыпью небольших морщинок у глаз и обилием седых прядей на длинных темных волосах. Она поманила меня свободной рукой, другой поддерживая поднос с булочками.

В этот момент мне было очень неловко. Я выглядела подобно пойманной воришке, выходя на свет, хотя не сделала ничего дурного. Незнакомка же выглядела весьма приветливо. Она протянула мне угощение, от которого шел невероятно сладкий аромат.

— Попробуй, гостья, раздели с нами праздник, - с улыбкой произнесла женщина, не отрывая от меня пронзительных глаз.

Я кивнула и послушно приняла сладко пахнущий десерт. На вкус он оказался таким же превосходным, как и на запах: нежное тесто скрывало ягодную начинку, дававшую легкую кислинку во рту. Наверно, в этот момент мое лицо выражало крайнюю степень довольствия, поскольку таинственная особа улыбнулась еще шире. Никто меня не торопил, так что я спокойно окончила свой перекус, довершив его напитком из бокала, который по вкусу напоминал вересковый мед. Затем меня пригласили погреться у костра: все же в деревнях у подножия гор было намного прохладнее даже летом.

Из рюкзака я достала тартановый плед, заботливо (и прозорливо) уложенный Мэри. Я рассчитывала провести не более двух часов в своих поисках, а затем вернуться домой в уютную постель, поэтому решила не брать с собой много вещей, однако бабушка оказалась намного дальновидней меня. В который раз. По коже побежали мурашки, когда я завернулась в плотную шерстную ткань. Так я согрелась куда быстрее, чем если бы просто тянула руки к языкам пламени, периодически пытаясь увернуться от гонимых ветром искр и дыма. Я старалась не таращиться на веселящихся деревенских, но попытки были тщетны. Мой взгляд прыгал с одного раскрашенного лица на другое, и про себя я отмечала поразительную тщательность в подготовке к празднику. Эльфийски острые уши одного мужчины казались настоящими, а вот у его партнерши по танцам была блестящая чешуя на руках. Некоторые скрывались под масками, а у других были невероятно яркие костюмы.

Мужчины были в рубашках с открытым воротом, из грубого, но мягкого материала, подпоясанных кожаными ремнями. Поверх — жилеты из шерсти или замши, иногда с металлическими застежками. Многие надевали килты, традиционные тартановые ткани своих кланов, но более тонкие, летние. На ногах — сапоги или сандалии из грубой кожи, а на шее — амулеты из дерева или камня, изготовленные местным мастером. Некоторые украшали шляпы веточками рябины. Дети бегали в белых рубашках и цветных поясах, с венками, почти больше их голов, и разрисованными щечками. Девушки, все как одна, тоже носили на головах венки из живых цветов. Они отдали предпочтение летящим платьям с длинными руками, расщитыми затейливыми узорами. Их ткани играли в свете огня — изумрудные, медные, янтарные и лиловые оттенки переливались, словно каждый участник стал частью большого живого пламени.

Женские маски чаще напоминали лица лесных нимф или лисиц. Воздушные, из тонкого дерева или плотного льна, расписанные мягкими красками — охрой, мхом, лавандой и золотистой пыльцой. Некоторые маски имели узоры в виде ветвей или волн, нарисованные тонкими линиями, — символы роста и обновления. Мужские маски выглядели более сурово — с четко прорезанными линиями, глубокими тенями, иногда с рогами или костяными вставками. Они изображали духов зверей, хранителей леса, или Зеленого Человека — фигуру из старинных сказаний.

Когда наметился рассвет, гуляющие стали потихоньку расходиться по домам. Мне чудовищно хотелось спать, и я уныло думала о том, какой мне предстоит длинный путь назад. А еще я так и не попала ни в какой волшебный Бригадун! Ну, зато есть что рассказать Мэри и однокурсникам. Когда я собралась уходить, передо мной снова возникла та незнакомка.