Бригадун: ожившая легенда

Миры и время

Так как Бригадун не относилась ни к Благому, ни к Неблагому дворам, она считалась нейтральной территорией, где действовали свои законы. Каждый здесь занимался ремеслом: попавшие люди адаптировали навыки под волшебный мир, ну а фэйри продолжали быть собой. Деньги в таком месте были не нужны, и в ход шли сделки, загаданные желания, а также простой обмен нужными предметами, вещами или едой. Представителям фэйри запрещалось воровать человеческих детей, ибо это место само выбирало тех, кому надлежит здесь быть.

При естественном освещении мне представала возможность рассмотреть главную площадь получше. Она уже была убрана, и от былых гуляний не осталось ни следа. По центру рос старый ясень, который в самый первый раз ускользнул от моего внимания. Под ним спрятался многовековой каменный колодец. В разгар дня было довольно пустынно, но старейшина объяснила это тем, что, посетив рынок, все занимаются насущными делами, а отправляться на прогулку предпочитают в вечернее время.

После центральной площади Вивиан показала мне волшебные сады, за которыми мог ухаживать каждый, а также кузницу, ателье, различные лавки и даже небольшой театр под открытым небом, идея для которого была взята у людей. Он жил не по расписанию, а по прихоти времени и желанию жителей. Спектакли ставили поздней веной, летом и в начале, когда солнце заходило медленно, а зимой лишь по особым праздникам. Театральная труппа состояла, как ни странно, из нескольких фэйри, поклонников Шекспира, не обидевшихся на «Сон в летнюю ночь» и трех человек. Они предпочитали шить костюмы собственноручно, отражая в них свое видение пьес. Они не гнушались и другими пьесами великих человеческих драматургов, но придерживались исключительно классики. Сама труппа вела уединению жизнь и проводила репетиции на тесной деревянной сцене театра, громко смеясь и споря. Актеры жили почти вместе, делясь едой, ночлегом и мнениями, потому что театр для них был не работой — это была жизнь, переплетенная со стихами, музыкой и магией, которую они дарили зрителям. Их главным кредо было неотступное следование традициям, не меняющимся ни при каких условиях. Эта точка Бригадун не подвергалась никаким изменениям, хотя сама деревня давно была закупорена во временной петле.

Время здесь и правда словно замерло. Никаких современных технологий и новостроек, лишь сплошные старинные домики с черепичными крышами. Фасады не одинаковые, но объединены общей суровой гармонией: желто-коричневые тона, окна глубокие, с толстыми рамами. Между домами зияли узкие проходы и маленькие дворики. В некоторых стояли деревянные лавки, у стен — бочки с водой или дровами.

— Как давно существует эта деревня? – спросила я у Вивиан, разглядывая овощной прилавок.

Мы проходили мимо открытого рынка. К моменту нашего прихода народ уже начал расходиться, таща набитые корзинки со всем необходимым. Рынок, воздвигнутый в незапамятные время, являлся частью памяти и занимал небольшой участок в конце деревни. Здесь дома располагались на удалении, оставляя место для лавок и столов, на которых продавцы раскладывали свои товары. Оставшиеся шли неспешно: женщины в длинных платьях и шали, дети с маленькими игрушка в руках, старики, прислушивающиеся к каждому слову. Иногда звучали торги — тихие возгласы, смех, вопросы о цене и качестве.

— Больше семи веков как минимум, - последовал ответ Вивиан, преодолевая гул.

Я присвистнула. Значит, Бригадун уже существовала в Средние века. Конечно, это можно было предположить, глядя на фасад зданий, но все же жители, приходящие из последующих веков, разбавили общий фон и привнесли новшества. К примеру, парфюмерная лавка выбивалась из средневекового контраста. Через высокую прозрачную витрину можно было увидеть ряды стеклянных флаконов — разноцветные, янтарные, с затейливыми крышками из дерева или олова. На каждом флаконе были аккуратно выведены названия трав, смол и цветочных эссенций. На столе лежали малые ступки и ложечки, где измельчались сухие травы и лепестки, а рядом сосуды с маслами: миндальное, оливковое, немного розового и жасминового. Даже стоя снаружи, можно было уловить шлейф насыщенных ароматов.

— Интересно, как это место решает кого выбрать? И чем он определен? – я оторвала себя от просмотра и двинулась дальше.

— Каждый из нас имеет право на пристанище. Деревня открывается тем, в ком есть частичка волшебства, или кто открыт к ней сердцем. Тебе наверняка попадались легенды о том, как люди самостоятельно попадали в волшебный край, не прибегая к помощи. Они искали место, где будут чувствовать себя как дом. Видимо, Бригадун выступила в роли баланса.

— А бывало ли так, что сюда попадало сразу несколько человек? Или целые группы?

— Хм, на моей памяти это было всего пару раз, и очень давно. Это были супруги, а после них двое закадычных людей. Пожалуй, толпе тяжелее сохранять веру, ибо в ней всегда найдется тот, кто будет давить в сторону своего мнения.

— Что насчет фэйри? Они изначально были здесь?

— Нет, с момента основания это была обычная людская деревня, ничем не примечательная, если ты это имеешь в виду. Не было ни ведьм, ни колдунов, лишь простые ремесленники и крестьяне. Когда сотворилась магия, то некоторые фэйри, бежавшие из человеческих городов, стали понемногу обживаться здесь, смеиваясь с населением. Так что тут живет достаточно полукровок.

Всю дорогу я постоянно отвлекалась на местных жителей и их наряды, норовясь свернуть себе шею. Наверно, со стороны я выглядела как дикарка. Но я не могла отделаться от ощущения, что до сих пор нахожусь на затянувшемся карнавале. Мужчины носили длинные жилеты поверх рубах, застегивающиеся на деревянные пуговицы и широкие брюки, заправленные в сапоги. Пояса были из грубой кожи, к ним крепились ножи или кошельки, скорее по привычке. Женщины одевались по моде разных веков, и порой выходил удивительный микс нарядов. Волосы убирали под платки, шляпки или заплетали косы, но на фестивалях и по праздникам их оставляли распущенными, вплетая в них вереск или колокольчики. Фэйри не нуждались в том, чтобы выделиться: их рост и черты лица говорили сами за себя. Они никогда не прятали волосы, а длиннющие шлейфы и рукава тащились вслед за представительницами женского пола.