Бригадун: ожившая легенда

Дамоселя

Утром замок оказался намного оживленнее. Расл разбудила меня довольно рано, и я нехотя оторвала голову от подушки. Она подготовила парадное платье с короткими рукавами и эмблемой Двора, поскольку мне вновь предстояло разговаривать с королевой. Затем Расл ловко уложила мои волосы в сложную высокую прическу, заколов их на затылке серебряными шпильками в виде роз. Мне понравилось мое отражение в зеркале: на меня смотрела настоящая элегантная придворная, только вот глаза выражали глубокую печаль.

Моя горничная показала главные места, куда было дозволено заглядывать: объятые паром кухни, где трудились сотни разнообразных существ, одетые в подобие ливрей; королевскую библиотеку, в которой были собраны труды человеческих авторов в том числе; мельком мы заглянули класс для занятий, а затем – галерею, купальню и оранжерею. Это была лишь часть того, чем располагал замок. Я подметила тягу к фэйри Неблагого Двора к искусству и наукам. Они, потеряв былое величие, пытались встать на одну ступень хотя бы с человеком.

Наш небольшой тур закончился на тронном зале. Я вошла туда одна, потому как Расл поспешила по другим делам. Королева уже была на своем месте, а рядом с ней при полном параде стоял Моррван. На сей раз я сделала аккуратный реверанс, который второпях разучивала после пробуждения. Ни к чему было выражать открытое презрение в ответ на, признаем честно, неплохой прием. Но внутри я активно размышляла над тем, как убраться отсюда подальше.

– Вот и ты, – улыбнулась королева, – расскажи принцу все, что тебе понадобится для приготовления чудесных напитков, а потом он покажет твое рабочее место. Я дала ему колокольчик – он будет звенеть каждый раз, когда мне будет хотеться их испить. А теперь ступайте, Моррван покажет наш сад.

– Прекрасно выглядишь, – сказал фэйри, когда мы покинули зал и пошли по очередному длинному коридору.

С моей стороны ответа не последовало. Мне не хотелось его видеть, не то что разговаривать. Я воспряла духом, когда моего лица коснулся легкий ветер: мы вышли с тыльной стороны резиденции прямиком в сад. В нем росло несколько размашистых тисовых деревьев, разбавляющих худенькие деревца, оставшихся без листьев. По периметру были расставлены топиарные фиуры, а между ними стояли печальные статуи: нимфы с большими глазами, сатиры и юноши с музыкальными инструментами. В центре журчал большой фонтан, из которого пытались выпрыгнуть застывшие мраморные лошади. Дорожки петляли вдоль колючих кустарников. Одна из них вела к лабиринту, молчаливо предлагающего гостям испытать удачу. На клумбах теплилась жизнь некоторых роз, но большинство из них давно увяло.

Я предположила, что не обошлось без похищенного итальянского садовника, потому как попытка придать красоты омертвелой земле имела характерные черты. Я шла неторопливо, вдыхая горькие запахи и внимательно рассматривая каждый уголок. Мне хотелось задержаться здесь подольше, оттягивая возвращение в неприветливые стены. Немного устав, я плавно опустилась на скамейку, сделанную в форме ракушки. Моррван встал в стороне, а взгляд его устремился к видам вдалеке.

— Это ведь все дело рук человека? Или иллюзия, наложенная на гору мусора? – любопытство решило отодвинуть мою неприязнь в сторону.

– Первое, – отозвался принц, не отводя взгляда, – Ты все видишь таким, какое оно есть. Действительно, когда-то наши здания не были столь величественными. Мы жили в холмах, зарываясь в землю, как черви. Однако, такие жилища не были лишены вкуса.

– И все же, без людей вы не справляетесь.

– Пока нет. Нужда порой заставляет делать…не очень хорошие вещи. Как вы это называете. Я знаю, что наша мораль и принципы отличаются от вашей.

– А зачем красть человеческих детей? – я покосилась на Моррвана, который с момента моего появление здесь забыл про ухмылку.

– Чтобы наполнить загибающиеся земли красотой, – принц тяжело вздохнул, – Но некоторые действительно проявляли неприкрытую жестокость. Те из мира людей, что вырастали здесь, обретали бессмертие и вместе с тем привносили то, чего мы были лишены. Взрослые пленники писали картины, изучали небо, пели, строили чертежи и создавали выкройки, показывая обратную сторону убогости.

– Понятно, значит, в цирке не хватало забавной зверюшки с попкорном в лице меня.

– Что? – Моррван решился повернуть лицо ко мне, и в нем читалось искреннее непонимание.

– Шута вам не хватало, говорю. Так понятней?

– Никто тебя за него не держит, наоборот - видят в тебе ценность.

– Да? То есть, я могу собрать и пойти куда захочу? Ты ведь мне, вроде как, путешествия предложить собирался.

– Чуть позже обязательно поедем.

Моррван сник еще сильнее, но я почему-то развеселилась. Я поймала себя на том, что мне доставляет удовольствие играть на подобии совести, которой каким-то чудом обладал принц. По всей видимости, он пару раз или совсем не бывал в мире людей, раз моя шутка с цирком была непонятна. Если Оуэн сумел разобраться со списком, то Моррван мог наломать дров.

Вспомнив Оуэна, внутри меня что-то сжалось. Я начинала скучать по нашим добротным перепалкам, что многократно превосходило холодную вежливость.

– Хочешь, я сотворю иллюзию? Может, так тебе станет легче, – внезапно предложил принц.

– Ну...давай, – мне стало интересно, хоть какое-то развлечение терновнике.

– Тогда закрой глаза и открой на счет три. Раз, два…Три!

Когда я открыла глаза, то ахнула от представшей картины. Все вокруг преобразилось: ветви деревьев расправились, сбросив хрупкий пепел листвы, и покрылись яркой-зеленой сочной листвой; нам нами спускались гроздья ароматных глициний; сад наполнился запахом — свежим, терпким, словно полночный дождь, оросивший землю, оставил за собой аромат новой жизни; в потоке фотнана играли солнечные лучи, как осколки света; дорожки утопали в бутонах цветов, чьи головки тянулись к солнцу; стены замка посветлели, камень казался гладким. Если бы только эта сказка была явью!

– Невероятно, – прошептала я, искренне восхищаясь способностями принца. – Но почему ты не сделал так сразу?