Бригадун: ожившая легенда

Колесо Фортуны делает новый оборот

Так как терять мне было уже нечего, я ответила согласием. Правда, поначалу во мне расплескался гнев. Меня притащили сюда, а он думает о том, что попросить взамен! Я успокоила себя тем, что обязательно ему отомщу, как только выберусь отсюда. Воображение уже рисовало картины того, как он, чего доброго, заставит меня быть своей слугой, или еще что похуже, но холодные стены замка Неблагого Двора служили прекрасной мотивацией.

Больше на ум ничего не приходило. После моего утвердительного ответа наступила пауза, и я мучалась догадками. Чтобы перевести фокус внимания, я придумывала занятия или отвлекалась на работу, поскольку в время прогулок или чтения мысли беспрепятственно пускались в пляс. Некоторые придворные дамы, на манер человеческих, пробовали себя в вышивании и ткачестве. Исколов себе пальцы, я постановила, что абсолютно непригодна для такого времяпрепровождения. В уроках верховой езды мне тоже отказали – мол, ускачешь чего доброго, трать силы на поиск.

Новая пища для обсуждений нашлась сама собой: в середине дня Расл оживленно влетела в комнату со срочной новостью. Оказывается, ее высочество вознамерилось устроить торжественный прием, чтобы показать всем поданным развитие их двора в лучшую сторону. Я должна была продемонстрировать весь талант, а все окружающие – выразить восхищение, мол, Благому Двору остается только завидовать.

Мне это показалось до ужаса нелепым, сродни тому, как английские аристократы созывали всех знакомых из графств, чтобы продемонстрировать новую купленную драгоценность. Может, не такая уж и большая пропасть была между нами и ими. Но Расл говорила об этом со всей мечтательностью. Она добавила, что подобного не случалось уже давно. Порой королева собирала музыкантов, чтобы они играли во время трапезы, но не более того.

Расл было поручено предоставить мне более изысканный наряд и оказывать всяческую помощь в подготовке. Весь замок пришел в движения: топот сотни ног не утихал с утра до позднего вечера. Даже Моррван выкроил время, чтобы поговорить со мной накануне события. Услышав его голос за дверью, мне пришлось быстро спрятать Проныру, который целыми днями сидел у камина. Я взяла беднягу за шкурку и пихнула под кровать, бросив быстрое извинение с обещанием позже объясниться. Оставалось только надеяться, что его обида обойдет меня стороной.

– Ой, какие гости! – я наигранно поклонилась.

Моррван поморщился, не оценив моей саркастичной игры. Он прошелся вперед и встал у окна, сложив руки за спиной.

– Ну, хотя бы в меня уже не летят подушки, – подметил принц, не оборачиваясь.

– Могу повторить, если соскучился,– со всей любезностью предложила я, садясь на кровать. «Дурная привычка», – пронеслось в голове, когда я запрокинула одну ногу на другую.

– Нет, спасибо, одного раза было достаточно.

– Как знаешь. С чем пожаловало Ваше Светлейшество?

– Ты ведь нарочно это делаешь?

– Делаю – что? – мне не хотелось сбавлять оборотов. Начинало казаться, что я стала Оуэном, а Моррван – мной. Оуэн правда всей душой меня ненавидел?

– Так ведешь себя.

– О, это самое меньшее, что я могу сделать в ответ на то, что сотворил ты!

– У нас уже был разговор на эту тему. И, если завтра все пройдет гладко, то после мы с тобой вместе можем съездить в близлежащие земли.

– Какое утешение, – мне порядком надоело околачиваться в стенах этого замка, но никакой искренней радости от сказанного я была не в силах испытать.

Когда изголодавшегося дразнят буханкой хлеба, то это издевательство, а не милость. Я, изголодавшаяся по свободе, воспринимала такого рода подачку как милостиво брошенную кость. Каждое слово, произнесенное ртом принца, подталкивало меня к большему отторжению по отношению к нему.

– На кой вам вообще это далось? – раздраженно спросила я. – Пока мы ехали сюда, я нигде не видела домов или поселений. Для кого такое бахвальство? Лягушек да мушек?

– Нет ничего удивительного в том, что ты ничего не разглядела, – невозмутимо нашелся принц, продолжая что-то высматривать в моем окне. – Многие фэйри Неблагого Двора попросту в этом не нуждаются. Они находят жилище в холмах, деревьях, лесах, как прежде. Некоторые накладывают чары на свои обиталища, чтобы укрыться от глаз посторонних. Поэтому ты, должно быть, удивишься количеству приглашенных. Прибудут настолько древние семьи, что застали прежнего короля.

– Прежнего? Я думала, что вы тут с самого начала…

Моррван развернулся, а на его лице возникла горькая усмешка.

– Предыдущий правитель был весьма жесток и напрочь лишен манер. Он не разделял и текущего отношения к людям. Старый король забавы ради крал женин и натравливал пикси и глэстинов на человеческие дома и тропы. Мой отец с матерью решили взять дело в свои руки: заручившись поддержкой нескольких семей, они открыто выступили против него. Король обратился в бегство, но перед этим ему удалось совершить подлый и мерзкий поступок: он нанес глубокую рану железным клинком моему отцу. Ты наверняка знаешь из легенд, что железо губительно для нас. Мой отец уходил долго и медленно, на наших глазах. Он собрал все силы и мужество, чтобы пройти через процесс коронации. В тот же вечер отец испустил свой последний вздох.

– А что…с тем королем в итоге?

– Не знаю. Он скрылся, и с тех пор его никто не видел.

– Я соболезную тебе, Моррван, – без тени иронии сказала я.

Воцарилась тишина, нарушаемая потрескиванием поленьев в камине. Хотелось сморозить что-то глупое, выдать шутку, чтобы разбавить напряжение, но я сдержалась. Мне был понятен трепет Моррвана перед матерью – единственное живое напоминание о муже и все такое, но может ли старая боль оправдывать зло? Ведь я так же была одна у Мэри. У Бригадун. И он шантажировал меня, имея такой опыт за плечами!

«Не дай себя одурачить» - в который раз вспомнились слова Оуэна. Я пристально посмотрела на Моррвана, пытаясь хоть что-то прочесть в его лице. Былое чувство жалости отступало перед закрадывающимся страхом. Если принц настолько искусный манипулятор, то я зря не принимала его всерьез. А если нет, то… все равно ничто его не оправдывает. Но строптивость на всякий случай я поубавила.