Бригадун: ожившая легенда

Гостья Благого Двора

Если бы в тот момент Моррван не впивался в мое предплечье, то, скорее всего, я бы оказалась на полу. Села бы, обняла колени и долго смотрела в одну точку. Ну почему Вивиан скрыла это от меня?!

Музыка смолкла. Все, как завороженные, безотрывно следили за разворачивающимися событиями. Оуэн спрыгнул с лошади и двинулся вперед. Навстречу ему вышла королева, мастерки сохраняя самообладание. Они отдали друг другу поклоны в виде легкого кивка головой.

– Надо полагать, что такой визит оправдан чем-то очень важным? – она перешла сразу к делу, не распыляясь на никому не нужную приторную учтивость. – В противном случае я расценю это как агрессивное вторжение.

– Естественно, - Оуэн скривился так, будто на его губы попал сок лимона, - Можно подумать, я преисполнен желания появляться в таких местах.

– Не забывайся! – гаркнул Моррван.

Я почувствовала, как по его телу прошла волна дрожи. Чего было не сказать об Оуэне, представшем в совершенно ином свете. Вместо спесивого торгаша стояла внушительная фигура наследника процветающих земель. Может, роль первого ему была больше по душе?

– У меня-то с памятью всё хорошо, – Оуэн широко улыбнулся, – Я как раз вспомнил, что за одной персоной, которую вы набрались смелости заграбастать себе, тянется должок. И уже так совпало, что тогда, когда я решил за ним наведаться, вы решили устроить пирушку. Но не отвлекайтесь – я заберу свое, а вы продолжайте веселиться. Мне ведь не нужно напоминать, что сделка в нашем мире – это одна из важнейших и нерушимых вещей?

Морван тупо уставился на меня. Ему казалось, что он все рассчитал и провернул самым благонадежным опытом, но порой что-то волей-неволей ускользает от нашего внимания. Он убрал руку и тихо спросил меня:

— Это правда?..

– Да, – не скрывая радости ответила я. – Он помог мне с открытием «Туманной Чаши», а я так и не расплатилась за это.

Пока меня охватывало ликование, королева и принц сникли. Им нечего было противопоставить правилам, где они были бессильны. Королева отступила в сторону, чтобы дать возможность Оуэну подойти ко мне.

Мне не верилось, что я снова вижу его. Он явился как свежий ветер после долгого штиля, как первый росток вслед за засухой, как яркий мазок поверх черно-белой картины. Но, приблизившись, Оуэн заметно поддался нервозности. Фэйри облизаз губы, глубоко вдохнул, а затем произнес, глядя мне в глаза:

– Взамен на твою просьбу я прошу, чтобы ты…стала моей женой.

Он прикрыл глаза и сделал шаг назад. Слова громом прогремели на весь зал. Моррван тихо произнес ругательство, а среди гостей покатилась волна шепота. Я же не понимала, что ощущала в тот момент. Все пошло не по тем планам, какие строил мой разум. Он делал ставки, что Оуэн предстанет в роли безжалостного триумфатора, который не только утрет нос соперникам, но и загонит меня в темный безвыходный угол.

– Эдит, ты можешь отказаться, еще не поздно заставить его изменить ответное желание, - Моррван предпринял последнюю попытку повлиять на ситуацию. – И…

– Я согласна, – вырвалось из меня прежде, чем я подумала.

Вопреки ожиданием, Оуэн не улыбнулся. На мгновение на его лице отразилась вспышка боли, но фэйри быстро взял себя в руки. Надев привычную маску, он бодро сказал мне собираться – принц намеревался уехать со мной немедленно. Я попросила дать мне несколько минут, чтобы попрощаться с Расл и кое-что забрать. Точнее, кое-кого. Покидая зал, я старалась не смотреть в сторону Моррвана.

Проныра, как всегда, сидел у очага. Я осчастливила его, когда сказала, что еду в Благой Двор и предлагаю ему поехать с нами, обретя новый дом, откуда его никто не прогонит. Он дал взять себя под мышку. Больше мне нечего было забирать. Я окинула взглядом комнату, больше ассоциировавшейся у меня с темницей, но отчего-то это вызвало легкую печаль. Все же она разделила со мной мои непростые времена, согревала холодными ночами. Здесь мы болтали с Расл…

Я с трудом смотрела на ее скорбное личико. Она просила дать мне знать о себе хоть как-то, и я поклялась найти способ сделать это. Расл обхватила нас с пронырой тонкими руками и уткнулась лбом в мое плечо. Она нехотя выпустила нас, а напоследок вручила завернутые в дорогу закуски. Вот поэтому я всегда ненавидела переезды. Ты только привыкаешь к месту, окружающим тебя людям, а потом необходимо оставить все позади, но что сказать сердцу? Если бы только Моррван не сделал всего этого…

Я тихо вскрикнула, когда на выходе увидела его в дверях.

– Почему ты выбрала его? – спросил он содрогнувшимся голосом.

– Я выбрала возможность вернуться домой, - ответ показался мне двусмысленным. Значит ли, что я видела свой дом и в Оуэне? Ведь на самом деле я слабо знала его.

– Вы выбрали плохую тактику, - я вознамерилась открыто поделиться своими переживаниями и мнением, пока принц думал над следующими словами, - И именно поэтому не двигаетесь с места. Я хочу рассказать тебе одну поучительную легенду, которую очень хорошо запомнила еще с девства. Однажды король Артур попал в переделку: он оказался в плену у монарха соседнего королевства. Тот да слово освободить Артура, если он найдет ответ на следующий вопрос: чего на самом деле желают женщины? На раздумье Артур получил срок в один год. Тот поспешил в королевство и начал всех расспрашивать, но ни к чему не пришел. Ему пришлось обратиться за помощью к ведьме, знающей точный ответ. Уродливая старая женщина с большим горбом согласилась помочь, но назначила цену – пусть сэр Гавейн, рыцарь и близкий соратник короля, женится на ней! Артур ужаснулся, но делать нечего, да и сроки поджимали. Гавейн же, услышав о произошедшем, бесстрашно согласился, заявив, что нет ничего дороже жизни Артура и сохранности Круглого Стола. На свадьбе король получил свой ответ. В свадебную ночь Гавейн увидел в спальне не ужасную ведьму, а юную красавицу! Она объяснила, что в благодарность за хорошее отношение к ней предлагает рыцарю выбор - днем она может представать юной прелестницей, ночью – старой ведьмой, и наоборот. Гавейн задумался, но сказал: «Выбирай сама, какой и когда хочешь быть!» Услышав это, новоиспеченная супруга рыцаря заявила, что отныне будет всегда красивой, поскольку он позволил ей самой распоряжаться жизнью, предоставив право выбора. Это и был ответ на вопрос, поставленный королю Артуру.