Бригадун: ожившая легенда

Окончательное воссоединение

Вместо того, чтобы открыть кофейню на радость другим жителям, я отправилась к Элизабет. Мне было совестно, что в первый день своего появления в деревне я ничего ей не сказала, а ведь она тоже беспокоилась за меня! Проныру я отправила с сообщением для Расл, как и было уговорено. Заодно я попросила его немного понаблюдать за делами Неблагого Двора. Моррван поступил отвратительным образом, и все же, когда эмоции немного остыли, я с жалостью подумала о том, как он остался один наедине с тяжелой мрачностью замка.

Мне не удалось застать дражайшую подругу дома, но брауни проводили меня в гостиную, чтобы я подождала. Я огляделась по сторонам: казалось, совсем недавно здесь проходил замечательный вечер, когда мы обсуждали книги и веселились от души. На столике стоял кувшин, из которого выглядывали очаровательные розовые примулы. Рядом лежала раскрытая книга о языке цветов. Я взяла ее в руки и пробежала взглядом по странице, на которой остановилась ее владелица.

Язык цветов, также известный как флориография - уникальная задумка, целью которой являлось выражение своих чувств посредством сочетания определенных цветов и трав. Цветовая гамма также имела значение. Во времена Элизабет этот тайный язык не получил широкого распространения, это случилось позже – в начале девятнадцатого века. Своего пика флориография достигла в Викторианскую эпоху, поэтому нетрудно было догадаться о происхождении букета.

«Согласно кельтским легендам, примулы связывались с царством фэйри и считались волшебными цветами, способными приносить удачу и прогонять зло. В Викторианскую эпоху букет примул было способом выразить возрастающую любовь и привязанность. Послание можно трактовать так: «я не могу жить без тебя», особенно, если цветы розовые. Кроме того, древние греки связывали примулу с богиней Афродитой, которая олицетворяла любовь, красоту и чувственность. Примула также была посвящена богине Артемиде, ассоциируемой с женственностью, плодородием и деторождением.» - гласил текст из пособия.

Закончив на последнем предложении, я услышала, как открылась дверь, а затем последовали голоса. Я прошла в холл и увидела Элизабет вместе с Уильямом! Мы замерли на своих местах и молча смотрели друг на друга. Выйдя из ступора, Элизабет взвизгнула и бросилась в мои объятия, не скупясь на отборные ругательства.

– Эдит, когда ты вернулась?! – подруга сжала меня с такой силой, что мои кости слегка захрустели.

– Только вчера, – прохрипела я, – Посидели у Вивиан и Мэри, а утром я сразу пошла к тебе.

– Ты должна мне все рассказать! Не отпущу тебя, пока не получу порцию информации да чтоб во всех красках! – Элизабет взяла меня за руку и потащила наверх. Об Уильяме она вспомнила только тогда, когда тот покашлял, напоминая о себе.

– Ах, Уильям, прости мне мою грубость! – Элизабет заметалась словно между двух огней, – Ты ведь знаешь, как дорога мне Эдит! Мы целую вечность не виделись. Можешь подождать нас в гостиной?

– Не вопрос, – мужчина ответил улыбкой и помахал мне рукой,– Поболтайте власть, у нас еще много времени впереди.

Элизабет бодро взлетела по лестничным ступеням, а я только успевала перебирать ногами. Ей захотелось продолжить разговор в спальне, поскольку это место дарило чувство уединенности. Свет, преломляясь через тонкие занавеси из муслина, ложился на стены мягким перламутровым сиянием. В центре величественно стояла высокая кровать с балдахином, обтянутая кремовой тканью с мелким рисунком — вензеля и цветы. У изножья расположилась крошечная скамейка, на которой лежали сложенный плед и томик стихов Томсона. Возле кровати находился туалетный столик с овальным зеркалом, по его бокам — серебряная расческа, флакон духов с хрупкой крышечкой и открытая шкатулка, где в хаосе лент, перьев и писем виднелась засушенная роза. В комнате приятно пахло воском, сухими розами и бумагой.

У противоположной стены стояла кушетка в классическом стиле. Элизабет усадила меня на нее, а сама принялась рыться в выдвижных ящиках комода. Достав ворох бумаг и прихватив перо с чернилами, она села рядом со мной, принимая боевое настроение.

— Это будет сенсация!

– Что именно?

– Как что? Моя статья! Я напишу о произошедшем со всеми подробностями, ведь у тебя выдались такие приключения! Всем будет интересно узнать, какая обстановка в Неблагом Дворе, что из себя представляют тамошние фэйри, и…

Элизабет замолчала, когда я закатила глаза и откинулась на спинку кушетки, потирая виски. Только не это!

– Кому будет интересно читать обо всем этом?

– Всем! – Элизабет чуть не подскочила месте. – Знаешь, как деревенские переполошились, когда тебя не оказалось в «Туманной Чаше»? Какие только догадки не строились! Мы дружно хранили молчание, но попытки Вивиан утихомирить любопытство ни к чему не привели. Собрания книжного клуба тоже проходили совсем невесело! В общем, я требую компенсацию в виде твоей истории.

– Уговорила, – вздохнула я.

Мне пришлось во всех подробностях пересказать о всех своих злоключениях, и это оказалось довольно муторно после того, как тоже самое я поведала Вивиан и Мэри. Благо, что брауни принесли нам наполненные фарфоровые чашечки с чаем и горку сдобных печений. Элизабет не обращала внимание на угощения, погрузившись в процесс. Она активно работала пером, делая какие-то пометки.

– Он так и сказал? – подруга отложила листы, когда я дошла до животрепещущей сцены с предложением Оуэна.

– Именно.

– А ты? Что ты ему ответила?

– Ну…я согласилась. Именно поэтому пришлось задержаться при дворе чуть дольше намеченного.

Я сорвала целый вопль, исходивший от Элизабет. Она спрятала лицо в горе бумаг и что-то в них прокричала.

– Так ты теперь принцесса? И тебе снова придется уехать? – девушка едва справлялась с нахлынувшими эмоциями.

– Да, нет,– со смехом ответила я, – Мы с Оуэном решили пожить в собственном доме после свадьбы. Коронацию можно отложить, тем более что королю нет необходимости покидать свой пост.