Бригадун: ожившая легенда

Эпилог

Эдинбург ни капельки не изменился: все те же серые здания, замок на холме и старые улицы, по которым, как по артериям, спешили люди с тяжелыми сумками, чемоданами и рабочими дипломатами. Большинство из нах смотрело в телефоны, слегка ссутулившись от быстрой ходьбы. Магазинчики переливались огнями, а из пекарен и кофеен тянулся пробуждающий аппетит аромат, который тщетно пытался заставить хоть кого-то из окружающий сделать небольшой перерыв. В разгар рабочего дня сделать его было довольно проблематично. Ярко-желтые такси, напоминающие букашек, истошно сигналили, пытаясь пробиться сквозь плотный строй таких же торопящихся машин.

Стоит ли удивляться, что почти никто не обратил внимания на двух всадников в нетипичных одеждах, появившихся в парке Холируд? Их лошади в эффектных серебряных сбруях недовольно фыркали и трясли гривами. Животные не понимали, куда подевались прежние насыщенные краски и поля. Лишь ребятня, теребящая родительский рукав, да пара пожилых людей обращали удивленный взгляд, да и то ненадолго: нужно было спешить. Вот так человек пропускал чудо. Таинственные наездники и сами были рады убраться отсюда поскорее. Их путь лежал в совершенно иное место, но что-то заставило заглянуть сюда.

Я вдохнула пропитанный выхлопными газами воздух и закашлялась. Тяжело было представить, насколько я отвыкла от такой жизни. Воздух в Бригадун всегда оставался кристально свежим, чистым, напоенный горной прохладой. В заколдованной деревне произошло столько событий, а жизнь в городе не сбавила оборотов, утопая в сроках и расписаниях. Эдинбург не заметил моей пропажи. Ему было абсолютно все равно. И после этого рождается вопрос – где именно время застыло?

Мы двинулись дальше. Не знаю, зачем я предложила Оуэну навестить Эдинбург. Мне хотелось показать ему места, которые я прежде посещала, где училась и работала, но, очутившись здесь, это желание быстро исчезло. Все казалось чужим, безрадостным. Я поежилась и надвинула капюшон на голову.

Вскоре замелькал родительский дом. Получив особый дар, я смогла в миг преодолевать любые расстояния, нащупывая незримую границу. От радости первое время я не могла остановиться. Единственным условием было ни при каких условиях не спускаться на землю, за чем со всей ответственностью следим Оуэн. На одном из консилиумов мне было предложено передвигаться в человеческом мире на инвалидном кресле, но я сочла, что это чересчур.

В письме родители сообщили, что перебрались на окраину Эдинбурга, поскольку больше в деревне их ничего не держало. Переписка происходила с помощью человеческой почты. Письма приходили на адрес дома Мэри, откуда их забирал Проныра. Он с удовольствием остался в Бригадун и подружился с брауни, живущим в доме Вивиан. Мы с бабушкой на время сочинили легенду о том, что поехали исполнять свою мечту по открытию собственного кафе в глухое местечко, где не ловит связь и не работает почтовое сообщение. Почту якобы забирал знакомый, курсирующий между этих двух мест. Странная легенда, но родителям пришлось ее принять.

Подобравшись к дому по указанному адресу поближе, я начала заглядывать в окна. В гостиной находилась мама: она разговаривала по телефону, активно жестикулируя. Фигура отца мельтешила туда-сюда. Набрав воздуха в грудь, я в громко постучала в дверь. Мама завершила звонок и поспешила к двери, на ходу привычным жестом поправляя прическу. Она была одета в деловой костюм, а на шее красовалась тонкая нить жемчуга.

– Эдит? – мама выглядела так, будто увидела привидение. По сути, так и было.

– Мам…, - отозвалась я.

Глаза защипало. С минуту мы разглядывали друг друга, и каждая не решалась в этом поверить. Про себя я отметила, как в уголках ее глаз уже наметились морщинки, а под ними залегли круги усталости. На виске виднелась пара седых волосков.

– Дорогой, иди сюда, Эдит приехала! – закричала мама, выходя из оцепенения.

Отец выскочил на улицу в одних тапочках. Его волосы были взъерошены, а на рубашке расплылось свежее чернильное пятно. Он снял очки, протер стекла, а затем водрузил их обратно.

– Дочка, почему ты не спускаешься? И откуда… у тебя…лошадь?

Хлюпая носом, я пустилась в объяснения. Но все это выходило очень скомкано. Я нервничала и злилась, что не могу обнять родных. Оуэн спрыгнул с лошади и протянул ко мне руки – прекрасное решение! Я осторожно взобралась на него, как детеныш коалы на дерево. Все фэйри отличались недюжинной силой, даже если с виду это казалось не так. Он взял меня поудобнее, и только тогда родители увидели, что со мной был спутник!

– Давайте пойдем в дом, а я все нормально объясню? – я попыталась улыбнуться, а Оуэн повторил за мной.

Шокированные родители пропустили нас внутрь. Здесь все было обставлено в соответствии с текущими веяниями моды. На диване лежал ворох деловых бумаг. Из кухни раздавался отчаянный вопль чайника, к которому бросился отец. Оуэн решил присесть на кресло, но, так как я побоялась даже касаться собою мебели, осталась на его коленях, задрав ноги.

– Эдит, кто это? И ты расскажешь внятно, наконец, куда вы запропастились с Мэри? – растерянно спросила мама.

В нос ударил запах сваренного растворимого кофе. Отец, держа в зубах пакетики с сахаром, начал раздавать кружки. Досталось и Оуэну. Мне он вручил мою старую, с рисунком танцующей феи. Я ее очень любила и в школьные годы пила только из нее.

– Пап, вы сохранили ее…

– Ну конечно, Эдит.

Теперь мы все издавали хлюпающие звуки и утирали глаза. Атмосфера разрядилась благодаря Оуэну: попробовав кофе, он скривился и издал такой звук, отчего родители невольно покатались со смеху. Я тоже отхлебнула из кружки. Чувства супруга были мне понятны: налитую жидкость едва можно было назвать кофе, но, отдавать дань былой жизни, я выпила ее.

Пришла пора долгого рассказа. И как хорошо, что Оуэн поехал вместе со мной! Он был живым свидетельством того, что все сказанное было правдой. Я поведала им обо всем, кроме наших тайн. Эмоции на лицах родителей менялись каждый раз: от недоверия к ошеломлению. Я рассказала и о волшебной крови, что текла с нас с мамой. Мэри дала добро, но переживала за реакцию моего папы.