Бродячий пес, прекрасные барышни и кунорик

Глава 4.

Хорошо иметь деньги, особенно там, где правительство достаточно корумпированное, а служба безопасности состоит сплошь из местных деревенщин, которые и понятия не имеют, как ловить межгалактических преступников. Мне удалось получить новые фальшивые документы на себя и свою «семью», и выкупить три места на торговом корабле. Лететь пассажирскими лайнерами было бы опасно — их было не так много, чтобы проскользнуть незамеченными. А так на инженера по связям Милоша Орди и младшего техника Сару О`Нил никто особо внимания и не обратил. Все были довольны — и служащий космопорта, не заметивший, что экипаж торговцев увеличился на два человека, и капитан, получивший за наш провоз половину своей ежемесячной выручки. Конечно, знай он, от кого нас скрывает — ни за что не взялся за дело. Но ведь чем меньше знаешь, тем лучше спишь!

А вот Ксюшу мы проносили контрабандой — светловолосая девочка слишком привлекала внимание, да и обьяснить её присутсвии было сложно. Только в маленькой тесной каюте мы извлекли её из сумки, и дали утешительный приз за мучения — огромного шоколадного зайца, который тут же зверски был лишен головы.

Для самой команды мы были семьей мигрантов, нахватившихся долгов в попытке открыть новое дело, и скрывавшейся от кредиторов.

Легко. Слишком легко вырвались с планеты. Но это не означало, что и дальше нам будет так везти. Лишь вопрос времени, когда на наш след снова нападут, а с нашими фальшивками на руках далеко не улетишь. Они годились для отстойной периферии, но в любом более цивилизованном мире мы бы не прошли и первой проверки. К счастью, у меня всё ещё оставались кое-какие связи, о которых гардарийцы не подозревали. А капитан не был против закинуть нас на одну космостанцию, находившуюся почти на его маршруте. За отдельную плату, конечно.

Вот только лететь до неё было полторы недели. А каюта была одна троих человек. Один из которых ребёнок в том возрасте, когда «надо» - это почти ничего не значащий звук.Не скажу, что Ксюша не старалась. Первые дня два она тихо сидела на кровати, рисуя и залипая в мультики — ради этого я даже пожертвовал свой планшет. На третий она начала слоняться по каюте и ныть. Сначала тихо и только маме, а потом вспомила и обо мне. Я мог, конечно, сбежать — да мало ли куда. Пить со старпомом, например. Классный мужик! Вороватый только. Всё в покер пытался обжулить. Но отчего-то становилось жалко Мари — она то должна была присматривать за Ксюшей. Да и еще в таких условиях.

Эсперам в космосе не место. За тонкой корабельной прошивкой — для них не просто бескрайний космос. Там — безжизненная и гнетущая тишина, с которой невозможно справиться и к которой невозможно привыкнуть. А тут еще я — симаргл, недоступный для восприятия. Может, Ксюша как-то и могла проникать за мою защиту, но не Марина. Для неё, на уровне чувств, я и вовсе не был человеком — так, странным и раздражающим источником помех на ментальном плане.

Ей нужны были люди рядом. Так что я отмёл все возражения, и практически вытолкал Мари из каюты. Дурой она не была, так что лишнее при команде болтать не будет, а уж с ребенком я как-нибудь справлюсь.

Стоило маме уйти, а мне ласково поулыбаться Ксюше, как она прекратила ныть. Может, без мамы это не было так интересно, или на маленьких женщин моё очарование тоже действует. Она трогательно прижалась к моим коленям и потянула ручки верх.

- М-м-м, солнышко?

- Папа такой красивый!

Меня всё еще немного дергало от этого обращения, но ради приятностей можно и потерпеть.

- Красота для мужчин наказание, а не благословение, - назидательно сказал я. - Знаешь, насколько женщины бывают ревнивы к чужой внешности?

Ксюша помотала головой, и авторитетно заметила.

- Я тоже красивая. Но у меня хвостики совсем куцые. А у тебя — гри-и-ва, - протянула она с удовольствием. И отчего-то шепотом сказала. - Как у кунорика.

Я начинаю уже желать встречи с этим кунориком, кем бы он ни был.

- Ты что, хочешь потрогать мои волосы? - наконец дагодался. Ксюша старательно закивала, едва не подпрыгивая. Я вздохнул. - Хорошо. Только никаких бантиков и цветных резиночек.

- А косички?

- Косички, так и быть, можно.

Руки у девочки оказались ласковыми и осторожными, так что я даже разомлел, пока меня расчесывали. Мои волосы, конечно, были короче, чем в бытность придворным хлыщом, но всё ещё ниже плеч. Рыжие и тонкие — они часто путались и доставляли неудобство. И ещё больше прилекали внимание. Но я всегда при первой возможности возвращал их цвет и снова начинал отращивать. Симарглов воспитывают строго — всё детство я ходил лопоухим бритым уродцем, ничем не отличающимся от таких же щенят, не столь свирепых, сколь одиноких и потерянных. Это потом в нас взвращивают жестокость, учат цепляться зубами и рвать. Я же сбежал из этого ада почти юным — благодаря «дружбе» с Ядгаром. И пусть и тот забитый мальчишка, и жестокий подросток всё еще жили внутри меня, но... я давно вырос. И изменился. Я могу позволить себе быть наглым, могу носить вызывающую одежду. Быть непохожим на других...

От сумбурных мыслей, затопивших мое сознание, меня отвлекл блик. Блик на лезвии кинжала в руках Ксюши. Она медленно, смешно высунув язык, отрезала мой хвост. Получалось у неё более споро, чем следовало бы ожидать — лезвие было отлично наточено. Я рвано вздохнул, рука её дрогнула, и кончик кинжала царанул мою шею. Тут я не выдержал и подскочил, щупая свою несчастную шевелюру. Теперь лохматые пряди торчали в разные стороны где-то короче, а где-то длинее. Но прическа была испорчена непоправимо.