Бродячий Театр

Сновидения

Поскольку на город опустилась госпожа ночь, укрытые пологом её звёздного мрачного платья жители непременно погрузились в глубокий сон. Кому-то из жителей снятся кошмары, кому-то сладкие романтичные пряничные замки, а кто-то видит прошлое или прошедший день. Безумные комбинации образов и тонкий королевский путь ведущий дорогами подсознания ночь даровала каждому из нас, но раз уж мы с вами, дорогой читатель, имеем особую наглость не спать в столь поздний час, я предлагаю вам поразвлечься и заглянуть тайком в чужие сновидения.

Перед Лугнасадом словно спелые плоды и колосья собирают наши герои всё самое яркое из своей памяти, что они успели пережить за минувшие пару лет. Именно на это прошлое нам сегодня с вами и предстоит взглянуть. Однако не спешите к реке Мемории, сегодня её воды нам с вами не понадобятся для того, чтобы разглядеть чужой сон. Достаточно лишь взмаха моего пера над спящим, и мы уже окажемся там. Кто это там, лежит в освещённой лунным светом богатой и мягкой постели под балдахином? Ах, это же прекрасная леди Изабелла! Пожалуй, на её сон мы и взглянем первым. Вы готовы, мой друг? Отлично, тогда мы отправляемся королевским путём в чужую память…

***

Новоселье. Изабелла никогда и не думала, что став старше она будет всё чаще попадать на подобные мероприятия. В этот раз праздник новоселья был назначен богатой и роскошной женщиной — графиней Старр. Графиня собирала у себя в новых широких покоях достаточно большое количество людей, почти всех из которых Изабелла точно знала лично, но были среди них и хорошо зарекомендованные сообществом аристократов незнакомцы. Впрочем, Изабелла настолько привыкла общаться с людьми вне зависимости от того, насколько хорошо она с ними знакома, что почти не испытывала дискомфорта при нахождении на балах, званых вечерах, праздниках и подобных новосельях.

Вечером, когда Изабелла вынырнула из кареты и немного прошла пешком, её встретил хмурый лакей. Тяжёлые дубовые резные двери отворились словно по мановению руки, и она оказалась внутри нового сверкающего чистотой и светлостью обстановки просторного поместья. Графиня Старр с распростёртыми объятиями встретила Изабеллу — чему та была несказанно рада, ведь они не виделись достаточно долгое время — и сразу же проводила её к остальным гостям лично. Все собрались и жали только её. Изабелла была желанной в этом кругу общения, и она это хорошо чувствовала.

Некоторое время прошло за повседневными обычными для аристократов и тем более для женщин разговорами: как и раньше все обсуждали повседневные дела, доходы, ведение кампаний и планы на ближайшее будущее. Так продолжалось ровно до тех пор, пока игравший оркестр не сменил мелодию на нечто с нотками мистики и таинственности, что заставило графиню Старр радостно подскочить с места:
— Ой, точно! Изабелла, дорогая, я вспомнила, ты же у нас умеешь гадать на картах Таро! А погадай нам?
— Но я оставила свои прекрасные карты дома. — поправляя подол платья стушевалась девушка.
— Это не проблема! — отмахнулась графиня и сразу же засунулась едва ли не вместе со своим пышным кринолином в ближайший сервант. — Я легко предоставлю тебе свои.
— Обычно я пользуюсь рукописями и справочниками, но… я попробую и без них. — принимая резную шкатулку с картами в руки кивнула Изабелла. — А что до платы? Любая мистерия ведь требует равноценного обмена.
— Какой платы? Хм… — госпожа Старр окинула взглядом собравшихся и взглянула на стол. — Мясной пирог! Чем тебе не плата? Всё, что на столе, то за плату и сойдёт как и моё гостеприимство.

Сочтя отказ в данной ситуации чем-то неловким — всё же графиня была права, и её радушие и гостеприимство можно было бы счесть даром — Изабелла достала карты и стала тасовать их. Собравшиеся за столом леди, которых помимо девушки было без малого пять человек, подгоняли её и говорили под руку. Леди даже попросила оркестр сыграть что-нибудь спокойное, но несчастные музыканты довольно быстро были сбиты приказом леди Старр играть что-то гремящее и шумное. Пока Изабелла пыталась гадать каждому по отдельности, ожидающие своей очереди дамы норовили влезть в общую картину и вставить свою версию чтения или фантазии о разбираемой карте. Гвалт, шум и бесцеремонное вмешательство в каждое третье слово Изабеллу порядком сильно осушило, потому она прибыла домой в ужаснейшем состоянии. Бледная и измождённая физически и морально она не могла уснуть и погрузилась в царство Морфея лишь под утро, из-за чего пришлось отложить множество важных дел.

С тех самых пор Изабелла несмотря на интерес и многочисленные просьбы окружающих её аристократов не гадала без действительно весомой равноценной платы. Этот случай стал для неё важным уроком, благодаря которому она научилась оценивать здраво свои силы и ставить чёткие границы, пересекать которые было недозволенно даже её старшему брату Антуану. Конечно извлечённый из этого урока опыт был горьким, но он был крайне полезным для жизни молодой аристократки в целом и даже сподвиг её открывать свой магический салон по праздникам, что было теперь не только полезно, но и также приятно.

***

Что же это? Мы вернулись? А, кажется сон подошёл к концу. Ну ничего, к Изабелле мы ещё непременно зайдём ещё раз. Пока у нас с вами, дорогой читатель, есть и другие интересные кандидаты, в снах которых мы можем с вами погостить. Взять хотя бы вон того рыжего лиса, который так сладко сопит в палатке на главной площади и лениво ворочается с боку на бок. Вероятно, у театралов — а уж тем более у столь видного их представителя — сны куда ярче, чем у августейших особ. Взглянем-ка поближе, что интересного мы сможем увидеть в златокудрой бредовой головушке Луи.

***

Последний день при колледже, который он так не любил. Это был последний день! Он прекрасно знал, что родители разозлятся на него, ведь они вложили в его образования достаточно большую сумму денег, на которую будучи небогатым крестьянином можно было жить безбедно как минимум лет пять. Конечно Луи был благодарен им за возможность познакомиться с новыми людьми и получить просветительское качественное образование, которое частично касалось литературы, философии и ораторского искусства, но он не желал быть профессионалом в выбранной ими области. Луи давно тяготел к театральному искусству, которое родители так активно запрещали ему и порицали за аспекты творчества и счастья. Однако больше театрального искусства он тяготел только к свободе, которой у него почти не было ни в колледже ни в отчем доме.