Бродячий Театр

Лугнасад(а)

Ровно в полдень радостные зрители в своих лучших праздничных нарядах собрались на площади. Пышный городской праздник шёл вовсю: на каждом углу пели традиционные праздничные песни, угощали пирогами, танцевали и веселились. После основного сбора и объявления мэра города народ хлынул волной к подмосткам театра, где уже начиналось новое представление. Вэлентайн вышел на сцену и едва раскрыл рот, как люди уже стали радостно рукоплескать ему и подбадривать. Шум продолжался несколько минут, поэтому Вэлентайну ничего не оставалось, кроме как молча переждать бурные овации и поздравить с праздником бушевавший народ.
— Нет ничего лучше, чем праздничная история. — громко объявил юноша и, найдя взглядом Изабеллу, улыбнулся. — Особенно, если история правдивая, как и все остальные. Слушайте, что расскажу я вам, только очень внимательно.

***

Однажды Лугнасада стала взрослой и отправилась в путешествие на поиски себя. Проводили её родители до порога, да там с ней и расстались. С сумкой на плече одна она шла по лесам и горам, по ущельям и мостам, возле озёр, рек и морей. Путешествие было увлекательным: днём она ориентировалась по солнцу и окружавшим её растениям, ночью вели её звёзды, и каждый раз, когда она блуждала и терялась, что-то обязательно выводило её на новый нужный ей путь. Много интересных людей и животных встречала на своём пути, и никто не обижал её. Все знали — она путешественник и несёт с собою добро, она открыта миру совсем как юное чистое дитя.

Месяц так шёл, минул за ним второй. Отыскала Лугнасада по советам добрых людей храм в горах и прибилась к нему. Говорила Лугнасада со жрецами и послушниками, рассказывала о своих поисках, а те лишь кивали в ответ и советовали посетить Верховного Жреца, который был главным отцом и наставником. Но Жрец принимал не всех, оттого ещё неделю потратила Лугнасада на то, чтобы доказать, что достойна: она показала все свои умения, изложила свои мысли на бумаге и помогла в поисках себя послушникам. Жрец узнав о её подвигах всё же принял её и стал её наставником.

Недолго продержалась под его покровительством Лугнасада. Нрав у Верховного Жреца был своеобразный: строг он был и авторитарен, непреклонен в духовных науках и непоколебим, чёрств и сух к другим. Подсказки его и пути лишь запутали девушку, потому она решила ночью покинуть храм и отправиться в зелёные густые леса, где корнями плетёные дороги устланы мхом и где поют птицы. В глуши словно ждавший только её нашёлся пустеющий домик полный книг, сухих трав и других вещей. Лугнасада осталась жить в нём в гармонии с природой и живыми существами, стала изучать книги и самостоятельно продолжать свой путь.

Книги привели её к открытию — могущественный ритуал отыскался среди строк, и теперь изучив его она собралась с духом. Лугнасада нашла раскидистый многовековой ясень в лесных мхах. Ясень был домом для многих животных, но они нисколько не мешали девушке словно понимая зачем она пришла. Лугнасада накинула на толстый сук верёвку, привязала одному концу свои ноги, а к другому камень и повисла на дереве. Три дня и три ночи она провела в таком положении наполняясь скрытой в природе мудростью веков: чтобы прозреть она закрывала свои глаза днём, чтобы быть мягкой и достичь цели она сливалась с дождём, чтобы быть незаметной она словно суслик замирала в ночи.

На четвёртый день явившийся из глубины леса заяц перегрыз верёвку, и преисполненная знаний Лугнасада словно спелый плод упала на землю.
— Я поняла! — воскликнула она. — Я всё поняла! Мой ответ всегда был внутри меня, а окружающие словно зеркало показывали мне его. Мои глаза были слепы, оттого я ничего и не понимала. Вот в чём весь секрет! Вот в чём мудрость веков!
Поднявшись на ноги Лугнасада поспешила обратно в свой домик, чтобы навести порядок, наесться, напиться и снова собраться в путь. Она желала поведать всему миру о своём открытии.

Прошло время. Делясь мудростью в разных городах и сёлах юная жрица Лугнасада обрела ещё больше мудрости и равновесия, чем раньше. Она знала, что человек выслушав её мудрость может не внять ей и не принять её, ведь всего нужно достичь самостоятельно, особенно если дело касается поисков себя. Однако мудрая Лугнасада всегда понимала, к кому именно и когда ей нужно прийти, чтобы указать путь и помочь подсказкой или добрым словом. К ней тянулись вереницы паломников и многие ушлые люди пытались воспользоваться этим, но Лугнасада позаимствовав непреклонность у Верховного Жреца легко ускользала от них и скрывалась, после чего объявлялась в другом городе или на чёрном песчаном побережье. Все с тех пор знали о ней и искали встречи, но она незаметно приходила к тем, кому была нужна, а не к тем, кто желал её появления.

***

Зрители снова подняли гул и стали восторженно рукоплескать и свистеть. Труппа в праздничных нарядах поклонилась несколько раз и спустилась в зал устроив себе праздничный перерыв. Мальчишка в праздничном комбинизончике подобрался к Изабелле и шаркнув ножкой поклонился:
— Госпожа! Госпожа! Вам прислали подарок. — мальчишка передал что-то тёплое завёрнутое в салфетку и даже не дожидаясь монет скрылся среди людей будто пугливо.
— Опять твой Равиоли наверняка прислал что-то. — скрестив руки на груди пробурчал Антуан.
— А ну-ка тихо! — шикнула Изабелла. — Не порть праздничное настроение.
Девушка развернула салфетку. Поверх крупного запечёного равиоли красовалась мелкая витым и прекрасным почерком написанная записка.
— «Разломи меня, если есть в твоём сердце тёплое чувство». Хм? — леди прищурилась.
— Чего? — раздражённо и в то же время удивлённо присмотрелся к записке Антуан.

Пока Антуан вчитывался в почерк силясь понять к чему весь этот балаган, Изабелла уже надломила равиоли и ахнула — внутри вместо мясной привычной ей начинки лежало искусно выкованное серебряное кольцо в виде ветвей с листьями. Актёры ждавшие этого момента хлопнули хлопушки, и конфетти ярким градом усыпали зрительные скамейки. Народ радостно засмеялся, а потом при виде Вэлентайна стих и прислушался.
— Прекрасная Изабелла, — садясь на одно колено перед леди заглянул ей в глаза юноша. — Поедешь ли ты со мной в одной повозке по миру с названием жизнь?
Народ затаил дыхание. Антуан удивлённо вскинул бровь глядя на покрасневшую, как варёный омар, сестру.
— Я согласна! — вскакивая со зрительной скамейки воскликнула Изабелла.