Броня из пепла

Глава 2 – Ссылка в царство мёртвой земли

Первая встреча с «проблемами» состоялась в следующий понедельник. У забора, огораживающего будущую строительную площадку парка, собралось человек двадцать. С плакатами «Спасите наши дубы!» и «Росс — убийца города!». Среди них Клейтон сразу заметил Дженну. Рядом с ней стояла пожилая латиноамериканка, миссис Гарсия — та самая, с которой говорила его мать — и пара студентов.

Дженна, увидев его в каске поверх обычной спортивной одежды, насмешливо улыбнулась.

— О, смотрите-ка! Исполнитель прибыл. Как поживает совесть, Росс?

— Отдыхает, — огрызнулся он, подходя к забору. — У неё сегодня выходной. Что вам нужно?

— Мы хотим, чтобы вы убрались отсюда! — крикнула одна из студенток. — Это наш парк!

— Парк принадлежит городу. А город продал землю девелоперу. Всё законно. — Голос Клейтона звучал как запись. Он говорил слова отца.

— Законно не значит правильно, — тихо, но четко сказала миссис Гарсия. Её тёмные глаза смотрели на него без страха, с материнской грустью. — Здесь играют наши дети. Здесь отдыхают наши старики. Вы отнимаете у нас кусок жизни.

Клейтон почувствовал, как под каской выступает пот. Он вспомнил парк возле своего дома, где в детстве лазил по деревьям. Потом отец купил дом с большим участком, и этот парк остался в прошлом, как многое другое.

— Есть официальные каналы для обжалования. Митинги на них не повлияют.

— Мы подали в суд, — сказала Дженна. — И пока идет судебное разбирательство, вы не имеете права начинать работы. Мы здесь, чтобы убедиться, что вы это помните.

Клейтон знал, что она права. Отец хотел начать работы «в серую», оказывая давление, чтобы суд ускорил процесс. Он должен был сейчас надавить на них, пригрозить вызовом полиции.

Но он не мог. Потому что рядом стояла миссис Гарсия, которая, возможно, давала его матери шанс. И потому что взгляд Дженны, полный вызова и презрения, был слишком похож на взгляд Хлои в баре.

— Работы сегодня не будет, — неожиданно для себя сказал он. — Но забор останется. И если вы его повредите, полиция приедет по-настоящему.

Он развернулся и пошёл к своему пикапу, чувствуя на спине их взгляды — удивлённые, недоверчивые.

В машине ему позвонил отец.

— Ну что, разогнал этих клоунов?

— Пока нет. Они подали в суд. Работы придется отложить.

— Чушь! Суд — это бумажная волокита. Начни снос склада на окраине участка. Его статус не оспаривается. Пусть видят, что мы серьёзны. А этих «защитников»... постарайся урезонить. Деньгами, угрозами, неважно. Ты справишься.

Связь прервалась. Клейтон ударил кулаком по рулю. Он оказался в ловушке. Между молотом воли отца и наковальней собственного пробуждающегося, ржавого от неиспользования чувства справедливости.

Вечером он не поехал к Лиле. Он поехал в гараж. Но одиночество не принесло покоя. Он взял телефон и, сам не зная зачем, открыл переписку с Хлоей. Их последнее сообщение было двухнедельной давности, сухое обсуждение даты общего сбора.

Он написал: «Твоя подруга Дженна. Она адвокат?»

Ответ пришёл почти сразу: «Нет. Она активист и журналист-фрилансер, ну и немного помогает мне по проекту. Почему ты спрашиваешь?»

«Ничего такого. Столкнулся с ней сегодня. На объекте».

Несколько минут Хлоя печатала. «Клейт... Будь осторожен. И не только с ней. С самим собой».

Он не ответил. Он просто смотрел на эти слова, чувствуя, как они обжигают. Она видела его на распутье. И, в отличие от всех остальных, она беспокоилась не о том, какую дорогу он выберет, а о том, что с ним будет на любой из них.

Клейтон потушил свет в гараже и сидел в полной темноте, слушая, как тикают часы на стене. Часы, которые когда-то отсчитывали время счастливого детства, а теперь отсчитывали секунды до момента, когда ему придётся сделать выбор. И он боялся, что любой выбор его уничтожит.

Звонок от Лилы разорвал ночную тишину гаража в два часа ночи. На экране телефона мигало её имя, окружённое сердечками — наивная попытка привязать его к себе милыми жестами.

— Что, Лила? — его голос был хриплым от усталости и дыма.

— Где ты?! — её голос звучал истерично, на грани срыва. На заднем плане гудела музыка и слышались чужие голоса. Она была в клубе.

— Дома. Спи.

— Врёшь! Ты никогда не спишь в своей квартире! Ты или в этом вонючем гараже, или... или с ней!

— С кем? — Клейтон сжал переносицу, чувствуя приближение головной боли.

— Не притворяйся! С этой бледной мымрой, подругой твоего друга! Я всё вижу, как ты на неё смотришь! Как будто она святая! Она просто хитрая стерва, которая тебя дразнит!

«Бледная мымра». Слова, как шипы, вонзились в него. В нём проснулось холодное, ясное бешенство.

— Лила, заткнись. Ты пьяна. Вызови такси и поезжай домой.

— Я приеду к тебе! Сейчас же! Мы всё выясним!

— Не приезжай. Дверь будет заперта. — Он положил трубку и отключил звук.

Через десять минут в ворота гаража забарабанили кулаки. Сквозь тонкий металл доносился её визгливый голос: «Клейтон! Открывай! Я знаю, ты там!»

Он сидел неподвижно в темноте, наблюдая за тенью за стеклом. Она била по воротам, плакала, потом кричала оскорбления. Он слышал, как она звонила кому-то, вероятно, своей подруге, жалуясь на «чёрствого ублюдка». Потом наступила тишина, и через несколько минут он услышал, как отъезжает машина.

В этой тишине он осознал всю глубину пропасти, в которую скатились их отношения. Это была не любовь, не страсть. Это была взаимная пытка. И он был соучастником, потому что боялся той пустоты, которая наступит после неё. Пустоты, где будет только его мысль о Хлое.

На следующее утро на объекте его ждал неожиданный гость. У въезда, прислонившись к старому кабриолету «Мустанг», стоял Коди. Старый друг по футбольной команде, с лицом мальчишки-сорванца и глазами акулы. В школе они были не разлей вода, пока Коди не подставил Клейтона на драйве, свалив на него вину за разбитое окно, из-за чего Клейтона чуть не выгнали.