Брошенка в Синих Дубах

Глава 1

— Нет, вы только на неё посмотрите... В глазах ни капли раскаянья! Обманом женила меня на себе и ещё имеет наглость возмущаться, что мою постель теперь согревает другая! Вот дрянь же!

Я ойкнула, почувствовав, как кто-то грубо схватил меня за руку, и открыла глаза. Впрочем, это было лишнее — вокруг всё равно стояла непроглядная тьма.

— Как смеешь ты являться ко мне и что-то требовать, ничтожество? — раздалось у самого уха злобное шипение. — Я мог бы швырнуть тебя в окно... Прямо сейчас, Элиана! Муж — имею право! Да ты в ногах должна у меня валяться и благодарить за то, что позволяю тебе дышать одним со мной воздухом, мерзавка!

Здорово же я ударилась. Нехилая такая звуковая галлюцинация.

Я тряхнула головой в надежде, что отвратительный голос исчезнет. И рукой тоже дёрнула, пытаясь избавиться от эфемерного, но такого болезненного захвата. Куда там! Пальцы воображаемого гада ещё сильнее сдавили плечо, вынуждая зашипеть от боли.

От боли, от которой уже реально становилось плохо.

— Пусти... закричу! — с трудом прорезался голос.

В глазах тоже немного прояснилось, и я увидела...

Свою шизофрению.

Прямо передо мной стоял мужик в костюме актёра из фильма про какого-нибудь французского Людовика. Голубокровного... Одной рукой этот голубокровный удерживал меня, в другой держал бокал и, судя по всему, к бокалу он питал куда более тёплые чувства, чем к своей якобы жене.

Мне.

Вот только я замужем отродясь не бывала. Собиралась, в ближайшем будущем... Уже даже платье себе присматривала. Вместе с лучшей подругой, Катюхой...

Которую буквально пять минут назад застала в постели своего будущего мужа.

Боль предательства обожгла сердце, и я уже с силой оттолкнула от себя обнаглевшего незнакомца.

— Отстань по-хорошему!

Мудила.

— Нет, вы это слышали? — Он громко хмыкнул, оборачиваясь к притихшей компании таких же «Людовиков».

Только сейчас я заметила, что в комнате, больше смахивающей на один из залов Эрмитажа, мы не одни. И бокалов здесь много, а пристальных взглядов ещё больше. Мужских. И все обращены ко мне, ни черта не понимающей и вообще плохо соображающей.

— Пустышка, а норову, как у потомственной колдуньи!

Он схватил меня за подбородок, заставляя вскинуть голову. В нос ударил терпкий запах алкоголя, смешанного с такими же терпкими, тяжёлыми духами.

— Я думал, в тебе хотя бы есть сила, Элиана... Но твой род, как оказалось, не только обедневший, но и пустой. Кроме имени ничего... Убирайся, дрянь, пока я тебя не убил!

Он толкнул меня с такой силой, что устоять на ногах просто не получилось. Упала, ударившись ладонями о холодные плиты пола, и услышала, как из-за спины урода доносятся презрительные смешки.

— Завтра же отправишься в болото, из которого я тебя так опрометчиво вытащил. И повторяю, чтобы не забывала, — он пнул меня носком ботинка. А точнее, туфельки с пряжкой, больно оцарапавшей запястье. — Ты жива только благодаря моей милости. Уведите её!

Кто-то подхватил меня под руки и рывком поставил на ноги, а потом потащил к выходу. В глазах снова потемнело, и я, даже не пытаясь сопротивляться, позволила себя выволочь. Ноги не слушались, как, впрочем, и всё тело. Мне было плохо, муторно, жарко и одновременно холодно. По коже бежали мурашки, в горле пересохло. Хотелось... безумно хотелось, чтобы этот дурной сон скорее закончился. Чтобы я открыла глаза, а вместо тумана увидела знакомый подъезд... ненавистного жениха.

От мыслей о Вадиме стало совсем плохо. Снова затошнило, голова резко закружилась. Если бы меня не тащили, уже сто раз бы упала. С трудом перебирая ногами, изо всех сил пыталась оставаться в сознании, но слабость взяла верх над плотью.

Что было дальше, я уже не запомнила.

* * *

— Госпожа... госпожа... Просыпайтесь! Леди Элиана, пожалуйста... Откройте глаза... Умоляю!

Кто-то настойчиво тормошил меня за плечо, вынуждая открыть глаза. И я была бы и рада...

Если бы при этом меня не называли Элианой.

Я Алина. Алина Скворцова. Выпускница иняза. Пока ещё безработная. В отношениях... Была. До сегодняшнего дня. Пока не застала свою ближайшую подругу на своём любимом парне.

И что самое обидное — в годовщину нашего знакомства.

Ну вот какого!

— Леди Элиана, вы должны проснуться!

От лёгкого шлепка по щеке я всё-таки открыла глаза. Открыла и поняла, что я всё ещё не в себе. Грежу, брежу. Возможно, сошла с ума.

— Где я? — еле выдавила из себя короткие два слова.

— Ах, бедное дитя! — всплеснула руками склонившаяся надо мной женщина. — Что же лорд с вами сделал? Или это леди Селеста постаралась? Она вам ничего не давала?

Я села на кровати и окинула комнату, в которой оказалась, беглым взглядом. Странное место... Странная атмосфера. Спальня была роскошной и одновременно... очень старой. Высокие своды терялись в темноте, а с них свисали жалкие лоскуты бархатного балдахина — видимо, когда-то роскошного, теперь же больше похожего на паутину. Стены были обтянуты гобеленами, но цвета давно выцвели, а кое-где ткань протёрлась до голого камня. У изножья кровати мрачно притулился резной сундук, такой древний, что казалось, стоит к нему прикоснуться — и он рассыплется в пыль. Окна закрывали тяжёлые шторы цвета густого вина, но из-под них всё равно пробивался тусклый лунный свет, высвечивая камин с догорающими углями и ковёр, на котором узор угадывался разве что только по памяти. У стены стояло трюмо с зеркалом в трещинах, словно его однажды со злости ударили чем-то тяжёлым. И только кровать, на которой я лежала, выбивалась из этого унылого величия: застеленная чистым бельём, пахнущим лавандой, она выглядела так, будто кто-то изо всех сил старался сохранить здесь хоть крупицу уюта.