Брошенная Драконом. Рождённая заново.

= 1 =

Генерал драконов женился на ней, обещая вечную любовь. А когда король предложил ему руку принцессы — вышвырнул бывшую жену на улицу. С приказом: избавиться от их ребёнка в её утробе.

Её предали и бросили умирать, а зародившуюся в ней жизнь - убили. Брошенная жена генерала драконов. Изгой без рода и чести. Женщина, которую пытались уничтожить. Она думала, что потеряла всё и не знала, что это только начало.

Она должна была умереть в грязи, на забытой богами ферме. Другая на её месте покончила бы с собой. Но она выжила. Возродила мёртвую землю. Обрела магию.

И когда генерал, брошенный своей принцессой и проклятый бесплодием, вернулся, чтобы забрать бывшую жену обратно, его ждал сюрприз. Она сказала то, что он никогда не сможет забыть:

- Я не трофей. Я та, которую ты не заслужил.

У его бывшей жены больше нет страха. Зато есть новый мужчина: брат короля. И сердце, которое научилось прощать, но не забывать. И которое она больше никому не позволит растоптать.

= 1 =

Солнце заливало комнату янтарным светом, дробившимся в хрустальных подвесках моего свадебного платья, рассыпая по стенам крошечные радужные зайчики. Я стояла перед зеркалом в полный рост и не узнавала себя в этой стройной, невероятно красивой незнакомке.

Тяжелые светло-русые волосы, уложенные в замысловатую прическу, которую венчали драконьи гребни из чистого золота, ниспадали на обнаженные плечи, касаясь их почти невесомо.

Платье из дымчатого шелка, то вспыхивающее серебром, то угасающее пеплом, шикарно облегало статную фигуру, а от подола, струясь по полу, поднимался легкий туман, повинуясь древней магии рода Штормхолдов, к которой я так до сих пор и не привыкла.

— Леди Элина, вы прекрасны, — прошептала служанка Мира, бережно поправляя фату дрожащими пальцами, - настоящая красавица. Ваш муж будет в восторге.

— Спасибо, Мира.

Я улыбнулась ей, но внутри всё дрожало. Но не от страха. От неверия, от того, что всё это на самом деле происходит со мной. Что я пребываю не в выдуманной сказке.

Год назад я, Елена Соболева, дизайнер интерьеров из Москвы, вечно опаздывающая на встречи с заказчиками, переходила дорогу на красный свет. Вспышка фар, визг тормозов, ослепительная боль… а потом я открыла глаза в чужом теле.

В теле дочери обедневшего лорда Северных земель, потерявшей сознание от голода и отчаяния. Здесь меня называли Элиной. Мой «новый» отец, лорд Алдрик Торн, сидел у постели, держал меня за руку своей шершавой, исхудавшей ладонью и плакал, не скрывая слез.

Тогда я думала, что это конец всего, что я знала. Но кто же знал, что это было только началом моей новой жизни.

— Дитя моё…

Я обернулась на голос. Отец стоял на пороге, опираясь на резной костыль, и смотрел на меня с такой смесью гордости и боли, что у меня сжалось сердце.

За год, проведённый в этом теле, я успела полюбить этого сурового, сгорбленного годами нужды пожилого мужчину всеми дочерними чувствами, которых была лишена в прошлой жизни.

Он был добр ко мне, терпелив и мудр. Я наконец обрела отца, которого у меня никогда не было. Я так сильно полюбила его. Он мой самый родной человек.

Его мудрый взгляд сегодня был встревожен, и эта тревога передавалась мне холодными мурашками.

— Отец, — я подошла к нему и взяла его сухие, теплые руки в свои. — Почему ты не радуешься? Твоя дочь выходит замуж за лучшего из мужчин.

— Радуюсь, — голос его дрогнул, выдавая все сомнения, которые он пытался скрыть. — Генерал Дэмиан Штормхолд — лучшая партия во всем королевстве. Он молод, силен, его дракон — гордость армии. Он… Но…

— Он любит меня, — закончила я за отца, потому что мне не нравилось это выражение его глаз, этот затаившийся страх. Мне было непонятно, о чем он может переживать в такой день.

Алдрик горько усмехнулся, и эта усмешка резанула по моему сердцу острее ножа. Он опустился в кресло, жестом отпустив служанок. Папа явно хотел побыть со мной наедине, сказать что-то важное, то, что нельзя произносить при чужих ушах.

— Элина, девочка моя… — он помолчал, подбирая верные слова, и я видела, как тяжело ему дается этот разговор. — Драконы любят иначе, чем люди. Для них страсть — это огонь, дикий и всепоглощающий. А огонь, дитя моё, порой сжигает дотла, не оставляя даже пепла. Ты уверена, что знаешь его? Что хорошо сознаёшь, кто скрывается за красивыми словами и золотом?

Я присела на край пуфика напротив, чувствуя, как под платьем напряглось каждое мышца.

— Он спас нас, пап. Или ты забыл? Когда мы потеряли всё, когда кредиторы окружили наш дом и хотели отнять последний клочок земли, он пришел и сказал: «Я возьму твою дочь в жены». Он дал нам кров, еду, защиту, — я говорила горячо, потому что сама верила в каждое слово.

— Ценой твоей свободы, — тихо сказал отец, и в его голосе зазвучала глухая, давно накопившаяся горечь. — Он обменял золото на тебя, словно нашёл себе временную игрушку, которая со временем надоест. Мне не даёт покоя мысль, что он не любит тебя так, как ты того заслуживаешь. Что он вообще не способен на такую любовь.