Брошенная. Развод с предателем

Глава 5 и 6

Глава 5

Утро началось с паники. Сегодня был мой первый пробный урок. Мой первый бой, как выразилась вчера Дарья.

Я стояла перед зеркальным шкафом-купе, перебирая свои скудные пожитки, и понимала, что мне совершенно нечего надеть. Все мои вещи были вещами «жены Антона»: удобные джинсы, мягкие свитера, домашние платья. В них не было ни капли деловой уверенности. В них была только я, вся такая домашняя, уютная, растоптанная.

Я смотрела на свое отражение и видела испуганную женщину с потухшим взглядом. Кто доверит такой своего ребенка? Кто поверит, что я могу чему-то научить, если я сама разучилась жить?

Дарья вошла в комнату с двумя чашками кофе, как раз в тот момент, когда я была готова снова разреветься от бессилия. Она молча поставила чашки на комод, окинула меня оценивающим взглядом и сказала:

— Гормоны пляшут. И ты жутко боишься.

Это был не вопрос, а констатация факта.

— Я не смогу, Даш. Выгляжу жалко и чувствую себя так же.

— Выглядишь ты как человек, переживший предательство. А чувствуешь себя так, потому что до сих пор не поняла, в какой ситуации оказалась, — она сделала глоток кофе, ее взгляд стал жестким. — Знаешь, я тут ночью не спала, кое-что почитала. Ради интереса. Семейный кодекс.

Она села в кресло, закинув ногу на ногу. Вид у нее был как у прокурора, готового зачитать обвинительное заключение.

— Ты ведь понимаешь, что пока вы с Антоном были официально женаты, он не имел права тебя вот так просто выставить за дверь? Да, квартира его добрачная. Но по закону, до момента развода, ты имела право в ней жить. Ты могла вызвать полицию, и они бы его самого попросили удалиться и не нарушать твоё право на проживание. Ты могла не уходить.

Каждое её слово било меня наотмашь. Я смотрела на неё, не в силах поверить.

— То есть… я могла остаться?

— Могла, — кивнула она. — Но это мелочи. Цветочки. Ягодки вот в чём, — она подалась вперед, и ее голос стал тише, но значительно весомее, — по статье семнадцатой, Аня, муж не имеет права подать на развод без согласия жены, если она беременна. И в течение целого года после рождения ребенка.

Я замерла. Воздух застрял в легких.

— Что это значит? — прошептала я, скорее по инерции, уже осознавая всю ту пропасть, в которую сама же и шагнула.

— Это означает, что если бы ты в тот вечер, когда он пришел с этой своей Евой, не молчала в тряпочку, а сказала бы два слова: «Я беременна», – все пошло бы по-другому. Он не смог бы с тобой развестись. Не смог бы выгнать. Ты бы жила в этой квартире еще как минимум год после родов, получала бы от него деньги на содержание. У тебя было на руках четыре туза, Аня. А ты спасовала и сбросила карты, даже не начав игру.

Осознание обрушилось на меня, как бетонная плита. Я могла бороться. У меня были все права, все козыри. Но я, в своем горе и шоке, даже не подумала об этом. Я просто подчинилась, позволила вытереть о себя ноги и вышвырнуть вон.

— Но я не знала… — пролепетала я, пытаясь найти оправдание, и вдруг самой стало противно от жалкости в собственном голосе.

— Вот именно! — Дарья вскочила на ноги. В её голосе зазвенел металл. — Ты не знала! Ты вообще ничего не знала, кроме того, какие рубашки твой муж наденет завтра и сварила ли ты ему борщ! Пятнадцать лет ты была образцовой женушкой, но при этом совершенно беспомощной в реальном мире. Ты понимаешь, что произошло на самом деле? Ты не просто проиграла квартиру, ты показала ему, что ты КЛУША! Понимаешь это слово? Бесхребетная АМЁБА, которую можно пнуть, и она даже не пикнет. И он это усвоил. Он теперь знает, что с тобой можно делать всё, что заблагорассудится!

Она подошла ко мне вплотную и заглянула в глаза.

— А теперь представь, что будет дальше. Он узнает о ребенке. А он узнает, рано или поздно. Ты же не сможешь скрывать это вечно. Живот будет расти, потом появится малыш. И что сделает такой человек, как Антон? Человек, который привык всё получать и контролировать? Который считает, что имеет право решать чужие судьбы?

Я почувствовала, как холод поднимается от ног к сердцу. Куда ведёт эта мысль, я уже понимала, но не хотела в это верить.

— Он может решить, что ребенок ему нужен. Вот только без тебя, — произнесла Дарья, и эти слова прозвучали как смертный приговор.

Мир качнулся.

Я схватилась за спинку стула, чтобы не упасть. Эта мысль была страшнее всего, что я пережила до сих пор. Страшнее предательства, страшнее унижения, страшнее бездомности. Мой ребенок. Мой малыш, которого я уже так сильно любила, которого видела на экране УЗИ, чьё сердечко стучало в унисон с моим.

— Нет, — прошептала я. — Он не может…

— Может, — продолжала Дарья безжалостно, чеканя каждое слово. — Он наймет лучших адвокатов. И докажет в суде, что ты нестабильная, безработная, бездомная истеричка, не способная воспитать дитя. Подумай сама: кто выглядит лучше на бумаге? Успешный банкир с квартирой, машиной и стабильным доходом, или женщина, живущая на диване у подруги и не способная найти работу?

Каждое слово било в самое сердце. Я представила зал суда. Антон в костюме, с портфелем документов, рядом его адвокат и, возможно, Ева, изображающая заботливую мачеху. А я в чужой одежде, без определённого места жительства, без работы. Кого выберет судья?