Брошенная у алтаря. Тайная дочь дракона

Глава 4

Сборы прошли для меня как в тумане. Я практически не участвовала в процессе, позволив Ханне складывать в чемодан и саквояж все, что она посчитает нужным.

Я сидела на краю кровати, уставившись в одну точку, и только краем сознания отмечала происходящее.

Сурена, как настоящий надзиратель, стояла у Ханны над душой и тщательно следила за каждым ее действием, не забывая при этом время от времени бросать на меня строгие взгляды.

Управилась моя служанка быстро. Гораздо раньше, чем истекло выделенное нам время.

Закрыв саквояж, Ханна повернулась ко мне:

— Посидите пока здесь, миледи. Я быстро соберу свои вещи и вернусь.

— Куда это ты собралась? — тут же вмешалась Сурена, — Милорд не отдавал распоряжений на твой счет. Леди Марианна едет одна.

Ханна повернулась к ней и, хмуро посмотрев на служанку матери, упрямо произнесла:

— Я не оставлю леди Марианну и поеду с ней.

Слова Ханны прозвучали неожиданно громко, и я вздрогнула, наконец, сбрасывая с себя оцепенение.

— Только учти, что жалования тебе тогда никто платить не будет, — ядовито произнесла Сурена.

— Ну и пусть, — продолжала стоять на своем Ханна.

— Дура, — припечатала служанка матери и, раздраженно вздохнув, вышла за дверь.

Наверное, отправилась докладывать о том, что кто-то в доме решился на самоуправство.

— Ты уверена, Ханна? — взглянув на горничную, уточнила я.

— У вашей тетки характер еще хуже, чем у змеи-Сурены. Вам там и так придется несладко, а в одиночестве тем более. Нет, одну я вас не оставлю, — решительно произнесла она.

Я все же не сдержалась. Слезы брызнули из глаз и потекли по щекам.

Ризанд, родители, сестра. Они все от меня отвернулись, отказавшись даже выслушать. А от горничной я получила больше сочувствия, понимания и поддержки, чем от людей, которых считала близкими и родными.

— Ну что же вы, миледи, — всплеснула руками Ханна, — Так не хотите, чтобы я с вами ехала?

— Наоборот, — всхлипнула я, — Я очень благодарна тебе и буду рада, если ты поедешь.

Ханна налила мне воды, провела в ванную, чтобы я еще раз смогла умыться. И когда мы вернулись в спальню, на пороге вновь появилась Сурена.

Взглянув на Ханну строго и неодобрительно, она произнесла:

— Милорд разрешил тебе ехать. Но жалования тебе выплачивать никто не будет.

— И не надо, — равнодушно отозвалась Ханна, — Тогда я пойду собираться.

Сурена поджала губы и высокомерно бросила:

— Поторопись. Ждать тебя никто не будет.

Когда моя горничная ушла, мы со служанкой матери остались наедине. Та не произнесла ни слова, но одно лишь ее присутствие угнетало.

Во рту появилась горечь, стоило мне лишь осознать, что семья сейчас обращается со мной как с преступницей, совершившей страшное преступление.

К назначенному времени мы с Ханной спустились вниз. У входа в дом, на подъездной дорожке, уже стоял экипаж, возле которого меня дожидался отец.

Ни мать, ни Катарина даже не вышли, чтобы со мной попрощаться.

Вся дорога до вокзала прошла в мрачном молчании. Продолжая хранить молчание, отец купил билеты до Фторлинга, провел меня на перрон и остановился у нужного вагона.

Мне хотелось так много ему сказать, но, когда я повернула голову и взглянула на его суровый профиль, гневно сощуренные глаза и плотно сжатую челюсть, слова застряли в горле.

— Пора, — бросив на меня лишь мимолетный взгляд, произнес он.

Слуга подхватил наши с Ханной вещи и поднялся в вагон. Горничная двинулась вслед за ним. А я на мгновение задержалась.

Решившись, я повернулась к отцу и задала вопрос, который меня интересовал сейчас больше всего:

— Как долго я должна буду находиться во Фторлинге? Когда я смогу вернуться домой?

Отец не спешил с ответом. Перевел на меня свой мрачный взгляд. И молчал. Слишком долго молчал.

Прозвучал последний гудок, оповещающий о том, что поезд скоро тронется. А ответа от отца я так и не получила.

Я развернулась к входу в вагон. И тогда, когда моя нога ступила на первую ступеньку, сквозь нарастающий гул пара и чужих голосов, до меня донеслись слова отца:

— Ты не сможешь вернуться в ближайшее время, Марианна. И не вернешься, как минимум, до тех пор, пока твоя сестра не выйдет замуж.