Брошенная жена. Барыня - травница

3 глава

И тут, взглянув за плечо мужа, я увидела картину, где мужчина обнимал женщину. Когда на картине девушка повернула голову, я с ужасом поняла, что это не картина, а зеркало, причём блондинка, которая обнимается со своим мужем — я.

У меня в глазах помутнело, весь мир закачался, и я провалилась в темноту. Очнулась, когда было темно, тут же подскочила с кровати и села.

Да блин! Это был не сон.

Прохладный деревянный пол, и луна светит в окно то же самое, в которое я вчера смотрела.

— Барыня, — послышалось встревоженное от Лукерьи. — Что-то вы совсем ослабли. Поспите, ещё даже петухи не пели. Завтра в дорогу, вам сил набраться надо.

— В дорогу? Куда?

Да и вообще неплохо бы узнать в какой глуши я сейчас. Хотя стоп! Я встала на нетвёрдые ноги и подошла к зеркалу, в котором я вчера отразилась.

— В Торгашино мы поедим. Барин распорядился. Не понравилось ему, что вы на свадьбы всего-то разок поговорили с другим мужчиной, вот и отправляет вас с глаз долой в имение ваших родителей. Царство им небесное! Стало рьяно креститься Лукерья. А я сквозь темноту всматривалась в незнакомые черты своего лица.

Это не может быть розыгрышем. Я прикоснулась к щекам, пробежалась пальцами по длинной светлой косе.

— Лукерья, зажги свет, — попросила я старуху.

— Сейчас,сейчас, барыня, — потопала по комнате старушка и чем-то зашуршала.

Лукерья, называет меня барыней, говор здесь какой-то немного несовременный, как старорусский.

Тут в руках Лукерьи зажёгся огонёк, и она поднесла мне свечу.

Я в другом теле, причём молодом и в прошлом?

— Лукерья, какой сейчас год? — схватилась я за заколотившееся сердце.

— Так девятнадцатый. Семь лет прошло, как французов прогнали.

Я прошла к кровати и села на неё, не веря своим ушам и не видя ничего вокруг.

Что за чушь? Разве такое возможно?

— Голубушка, Варвара Ивановна, ты приляг, отдохни. В дорогу завтра, — Лукерья поставила свечу на комод, что тут стоял, и Ласково на меня взглянула. — Думали, замуж выйдешь, будет муж о тебе заботиться, а тут вона как вышло. Теперь вы совсем одна остались. Но ничего, Лукерья будет рядом. Хотите я вам песню спою, что маменька вам в детстве пела?

— Нет, Лукерья, мне подумать надо, как дальше жить, а ты расскажи мне про моих родителей, о том, как мы жили раньше, да о том, как я замуж вышла.

Я легла на кровать, а бабушка рядом пристроилась, стала меня по голове гладить и рассказывать, что до восьми лет я жила с родителями в имении Торгашино. Родители у меня были помещиками и имели деревню с крестьянами откуда моя нянюшка родом.

Потом меня отправили в институт благородных девиц в Петербург, и там я проучилась девять лет. В это время Лукерья по мне очень скучала, но встретиться не могла. Потому что в институте я жила, и навещать меня могли родители или другие близкие родственники только по праздникам или выходным.

В столице жила моя бабушка, она тоже меня часто навещала, и когда к нам явился Наполеон. Тут Лукерья минут десять костерила его на всякие лады, пока я её не остановила. А она, утирая слезу, рассказывала, какие зверства учинили французы в нашем имении. Тогда мой батюшка был болен и отказался выезжать из имения, где жил. Французы же не пожалели русского дворянина и его жену. Казнили на глазах крестьян, а потом сожгли всё имение и деревню, что была рядом.

Тогда моим опекуном стала бабушка Антонина Фёдоровна. После войны я доучилась в Смольном, а потом жила с бабушкой в её доме с Санкт-Петербурге целый год. Лукерья тоже меня тогда не видела, потому что она осталась в деревне рядом с поместьем Горских. Зато Антонина Фёдоровна активно взялась за будущее своей осиротевшей внучки, нашла ей жениха и стала восстанавливать имение, но счастье длилось недолго, через год бабушка Варвары скончалась от банальной инфлюэнцы. Опекуном девушки стал троюродный дядя Горский Константин Святославович.

Он сироту не обижал, но отослал Варю в деревню, где проживала его семья. Жена и дети лет семи и восьми, насколько я поняла. Через год положенного траура дядя меня выдал замуж. Теперь мной, моим имением и моей судьбой распоряжался молодой Андрей Игоревич Воронцов, который имел какую-то должность, был образованным и сверхзанятым человеком. А ещё, по словам Лукерьи, оказался извергом, так как приревновал меня к какому-то Блохину на свадьбе и теперь ссылает больную в Торгашино.

Слушая Лукерью, я задавала ей попутные вопросы, оценивая всё своё попадалово. Это тебе не прокуратура и штраф на пять миллионов рублей, это новая жизнь в патриархальном обществе.

Ну да ладно! Будем есть слона по кусочку. Завтра поеду в своё имение, а там осмотрюсь и если получится, то буду нормально жить. А муж мне только мешать будет. Он же не знает, какое счастье ему досталось в моём лице. Так что лучше нам с ним жить отдельно друг от друга.

Проснувшись рано утром, с боевым настроем, я позволила Лукерье поухаживать за мной, села в повозку, что уже готовая вместе с моими чемоданами на крыше стояла у крыльца, и гордо задрав подбородок, не глядя, на мужа, который смотрел на меня из окна, уехала.

Разве нормальный, благородный мужчина отправит свою жену, которую недавно разбил паралич, в глухомань? Андрей Игоревич Воронцов не стоит моего внимания. Так что горевать о нём не буду.

________________________________

Спасибо за ваше внимание. Не забывайте, что ваши звёзды поднимают автору настроение и вдохновляют на подвиги)