Брошенная жена. Барыня - травница

25 глава

Мальчишке было лет семь. Маленький, щупленький, он, бился головой об пол, прося спасти его.

— Митя! Что случилось? — гаркнула на него Федора.

Я же присела перед пацанёнком, не в силах смотреть, как мальчишка разбивает свой лоб и дощатый пол. Схватила его и, сжав его плечи руками, скомандовала:

— Рассказывай!

— Зачем барыню тревожишь? — тут же поддакнула мне Федора.

Тут вслед за пацаном вбежали дворовые слуги и ринулись к Митьке.

— Барыня, простите, что просмотрели и подлетка к вам подпустили, мы сейчас его заберём.

— Барыня, тятька умирает! Спаси! — заревел пацан.

Я махнула рукой на слуг.

— Идите, что случилось?

— Мы с Фроськой дома одни были, грибов шампиньонов насобирали и батьке пожарили, чтобы он, когда домой придёт, поел, а Агафья говорит, что мы поганки бледные пожарили. Спаси, барыня! У нас никого кроме батьки не осталось.

— Вот беда-то! Варвара Ивановна, отец у них Никита — охотник, — Тут же подскочила ко мне Федора. — Жена его полгода назад померла при родах вместе с ребёночком. Оставила детей сиротками. Фросе всего четыре года. А Агафья, что делает? - обратилась Федора с воросом к Митьке.

— Баба Агафья травы заварила, а отец уже попросил отца Тихона позвать, чтобы исповедоваться перед смертью и с нами прощаться стал, говорит, не видит ничего! — всхлипнул парень.

Я подскочила.

— Быстро прикажите запрячь повозку, в деревню поедем! Федора, древесный уголь нужен, ромашка, чай. Послушай меня Митя, молись за своего батьку. Не факт, что у меня получится его спасти, но я очень постараюсь.

Всё разом вокруг закрутилось, завертелось. Через пять минут мы: я, Федора, Митька и Миллер, который затесался к нам каким-то боком, уже мчались в повозке к деревне. Федора уложила в узелок всё, что я её попросила, а я отметила, что мне нужно сумку первой помощи смастерить, а то только время тратим, когда собираем лекарства по дому.

Миллер сел на козлы вместе с Филькой. Увидев, что мы собираемся в деревню, чтобы помочь мальчишке, он сказал, что не отпустит меня одну в деревню. Я решила не пререкаться с ним, времени не было, да и мужская помощь может понадобиться.

Когда подъехали к ограде крестьянского дома, то увидели, что возле него уже куча людей с траурными лицами стоит.

— Что всё? — грозно рыкнул Миллер.

— Нет, но вряд ли выживет, — скорбно ответил кто-то из толпы.

Митька заревел.

— Присмотри за ним, — приказала я одной из женщин, вроде это была невестка старосты. — Успокой и покорми, да смотри, чтобы под ногами не болтался!

Женщина схватила Митьку и прижала к себе. Тот, обхватив её руками, взвыл.

— Фросю тоже забери к себе ночевать! — кинула я на ходу.

Когда зашла в дом, то в нос ударил запах болезни. Отравление во всей красе! Тут стояла ведро, куда, скорее всего, опорожнялся хозяин. Кивнула одному из крестьян, чтобы вынес и помыл ведро, а сама кинулась к больному, возле которого сидела Агафья, держа таз.

— Агафья, что ты уже сделала?

Я нашла взглядом умывальник и, взяв из рук Федоры мыло, подошла к нему и помыла руки.

Федора стала раскладывать на столе всё, что мы привезли из дома. Мужик смотрел в потолок и молчал. Огромный, детина, как будто потух.

— Отваром напоила, его вырвало несколько раз, — отчиталась знахарка. — Сижу, воду заговариваю.

Отлично, промывание желудка травница уже сделала. Пора сорбент дать, чтобы все вредные вещества в него впитались.

Быстро растолкла древесный уголь и смешала его с водой. Заставили Никиту всё выпить. Мужчина был слаб, но послушно приподнялся и выпил всё, что мы ему дали.

Федора заварила крепкий чай, который поставили остывать. Миллер пошёл за водой, мы же опять напоили Никиту водой с древесным углём. И так мы провозились с Никитой всю ночь, отпаивая его то чаем, то травами. Под утро его уже не рвало, ноги и руки стали холодными, мы укутали его и напоили настоем от температуры. Так как мужчина был горячий. При свете свечи мы все работали слаженно. Никто не жаловался.

Правда, Федора постоянно сетовала, что могла бы и сама травы заварить или поддержать мужика, когда его тошнило. А мне нужнго было контролировать ситуацию. Не могла я оставить двух детей круглыми сиротами.

Когда запели петухи, Никита уснул. Мы прибрались в доме. Я приказала Агафье пойти выспаться, она легла тут же на сундуке, что стоял за занавеской и, прикрывшись одеялом, засопела. Я решила временно оставить в доме Федору и Фильку дала наказ, что делать дальше с больным и чем его кормить. Как только Агафья проснётся передать ей всё и вернуться в дом.

Расписала Федоре, какую диету нужно соблюдать целую неделю главе семейства. И села в повозку. Миллер сел на козлы, и мы помчались домой. У меня была только одна мысль. Помыться и лечь спать. Больше ни о чём думать не могла. Но зато Никте ничто не угрожало. Побережётся немного и жить будет.

Когда подъезжали к дому, то я заметила, что в моём кабинете горит свет.

Странно? Кто там может сидеть? Уже почти рассвело, кто-то с вечера свечу оставил?

Въехав во двор, Владимир остановил повозку возле крыльца и помог мне из её выйти. Я увидела тень, как будто кто-то смотрел на нас из окна.

Так спать хочется. Но нужно выяснить, что случилось иначе что я за барыня? Зайдя в дом, сразу направилась к своему кабинету. Миллер шёл за мной.

— Варвара Ивановна, отравление грибами не всегда доктора вылечивают. Расскажете, как так получилось, что вы пациента спасли, да и почему его постоянно пить заставляли?

— Потом всё расскажу, Владимир Адольфович, — ответила я, открывая дверь в кабинет.

Сделав шаг, я застыла прямо возле порога. За спиной у меня застыл мой белокурый красавец — Владимир, а за моим столом сидел Воронцов, листая мою тетрадь с заметками по хозяйству, что я вела.

— Кто это? — воинственно спросил Миллер, пытаясь обойти меня.

Убийственный взгляд Воронцова, который он кинул на Миллера, нужно было видеть. Похоже, спать я лягу нескоро.