Брошенная жена. Искра генерала-дракона

Глава 9

Теряюсь на секунду, потому что понятия не имею, о какой силе он говорит, но со мной совершенно точно что-то происходит.
Ощущения, что я сейчас испытываю, заставляют вернуться в тот день, когда я познакомилась с тем драконом, которого определил мне в женихи король.
Дверь в кабинет Его Величества распахнулась так неожиданно, что мне пришлось замолчать на полуслове.
Взглянула на дверь и замерла. От одной только силы, что исходила от дракона, что вошёл, меня словно по рукам и ногам связали.
Второй генерал Его Величества.
Конор Макгилл.
Он какое-то время стоял в дверях и с прищуром осматривал меня, а затем перевёл взгляд на короля и поприветствовал.
Как только Его Величество жестом пригласил войти, Конор двинулся вглубь комнаты, заполняя собой пространство вокруг. Едва уловимый запах дыма, терпкий аромат мускуса и кедра приятно щекотал нос, и я опустила взгляд на свои пальцы. Потому что от силы и энергии, что исходила от него, у меня закружилась голова.
Подняла взгляд, тогда он оказался на расстоянии вытянутой руки, а затем шагнул ещё ближе. В каждом его шаге была твёрдость и уверенность.
Длинные волосы были собраны в тугой хвост на затылке, черты лица заострились, на красивом лице тенью легла щетина.
Светлая широкая рубашка была расстёгнута до середины груди, и мой взгляд зацепился за какой-то кулон на его груди.
— Мне сказали, что Вы желаете меня видеть, Ваше Величество, — отчеканил он, и от звука его голоса я почувствовала в груди странную вибрацию. Скулы дракона передо мной были напряжены, глаза прищурены, а губы сомкнуты в тонкую линию.
— Как мой верный генерал, я хочу, чтобы ты женился на Летиции Вондерс и сберёг наследство Роланда и его силу, — озвучил король своё решение, и я закрыла глаза.
О Коноре, как и о других четырёх генералах короля драконов, я знала всего несколько вещей. Суровые, холодные, безэмоциональные драконы, которые привыкли получать всё, что пожелают. А однажды подслушала на рынке, что каждый из них избалован женским вниманием; у Конора, говорили, четыре любовницы, а самого сурового из генералов, Геральта, — пять.
Я должна была выйти за этого дракона только потому, что они твёрдо верят, что женщина не способна вести дела. Стать женой, чтобы дело моего отца не пропало в руках недостойного дракона, жить с тем, кого не просто не люблю, а даже не знаю, исполнять его приказы и терпеть рядом его других женщин.
От этих мыслей меня затрясло, а по спине побежали колючие мурашки.
Конор прочистил горло, вырывая меня из моих мыслей, и я открыла глаза. Золотисто-карие глаза буравили меня тяжёлым взглядом, от которого по телу побежала горящая лава, стало так жарко, что захотелось покинуть комнату, а сердце вдруг забилось в груди, словно загнанный зверь.
Я знала, что генералы-драконы сильны, но никогда прежде не была так близко ни к одному из них.
Зрачки Конора медленно вертикально вытянулись, и он резко втянул воздух сквозь стиснутые зубы, а затем протянул руку и коснулся моей щеки, отчего и я судорожно вдохнула.
Его прикосновение обожгло. И он отдёрнул руку, а затем коснулся моей руки. По его щекам, шее и рукам рябью побежала чешуя, вот только и я отреагировала на его прикосновение.
Сначала не поверила глазам, решила, что из-за стресса и недосыпа у меня появились галлюцинации.
От места касания Конора вверх по моей руке поползли едва заметные золотые линии, и, как только он убрал от меня руку, они погасли.
— Я никому, кроме тебя, не могу доверить эту силу, Конор, — едва слышно сказал король, и генерал снова шумно втянул воздух, резко кивнул, а затем наклонился, чтобы поймать мой взгляд. Когда наши с ним взгляды встретились, я почувствовала, как сила, которая только что проявилась от его касания, побежала вверх по спине и стянула давящей болью затылок. И Конор снова отреагировал. Издал рык и ударил кулаком по своей груди, а затем сделал шаг назад. Глаза его по-прежнему были звериными и сейчас, казалось, будто светились.
Конор меня пугал и восхищал одновременно.
— Мне нужно уехать сейчас. Как только вернусь в столицу, проведём церемонию, — сказал он скорее королю, чем мне. — И умоляю, — а теперь обратился ко мне и скривил губы, — надень что-нибудь синее, — он протянул руку, небрежно касаясь ткани моей светлой юбки. — Терпеть не могу белое…
Вздрагиваю, потому что из воспоминаний вырывает громкий стук двери, и в мастерской появляется Саттер, а я прикладываю руку к груди. Нахожу пальцами кулон отца и сжимаю в ладони. В тот день он был на мне, я сняла его гораздо позже.
Неужели это искра, которую так жаждет мой бывший муж, в этой цепочке?
— Уже освоилась в моей мастерской? — спрашивает Саттер и в два шага сокращает расстояние. Останавливается сбоку от меня, и я физически ощущаю на себе его взгляд. Лучше мне не становится, наоборот, головная боль только усиливается.
— Где Матильда? — едва слышно спрашивает Лили, и Саттер переводит на неё свой взгляд.
— Дома, — отвечает он. — Сейчас часа два побесится, а потом я её навещу, — отвечает и усмехается.
Двое его мастеров тоже издают смешки, но тут же делают вид, будто их обоих пробрал кашель, когда Саттер бросает в их сторону злой взгляд.
— Она сказала, что ты в моём деле не новичок. Значит, соображаешь, как моя работа устроена? — теперь обращается ко мне.
— Это дочка Роланда Вондерса, — отвечает за меня блондин, и Саттер, прищурившись, принимается снова меня осматривать.
— Вот так удача, — снова усмехается Саттер и проходит к столу. Расталкивает своих мастеров и принимается что-то раскладывать. — Слышал я, что Вондерс свою дочь посвящал в дела. Но также слышал, что после его смерти мастерская по уши в долгах погрязла.
— А ещё мы все слышали, что дочь Вондерса — пустая человечка, — снова вступается блондин. Думаю, мы с ним подружимся. — Но ты сам почувствуй. Куда уж там пустая. Да и не человечка. Ей со своими куда легче договориться будет. Магия-то у неё неслабая.
— Ты на себя лично не греби моё приветствие, — произносит Саттер и упирается руками в стол. — Я, по-твоему, что должен был делать, когда увидел столичную деву? Работа у меня, сама видишь: огонь, металл. Ножи и мечи я не для того, чтобы фрукты резать, изготавливаю. Для борьбы они. У меня от бабской работы здесь ровным счётом ничего. Тебя, если слово «баба» корёжит, так я не с целью обидеть или унижать. Выражаюсь так, но постараюсь исправить себя на «девица». Не пацан уже, как никак, и убеждения у меня свои имеются. Например, бабское… — прочищает горло и продолжает, — Дело женщины в основном оно какое? Дом украшать, уют создавать, пироги печь, мужа обласкать. Женщина дракону для любви нужна и для ласки, чтобы мир этот жестокий хоть на мгновение показался приятным. Кому-то женщина может и для чего другого нужна, но я и не высший генерал, кузнец простой. Оттого я и удивился. Ножи создавать — это особое дело. — добавляет он и выпрямляется. Достаёт из-за пояса два ножа и кладёт передо мной. — Если и шаришь в этом, то напоминаю, что не в столице мы, а фамилия моя толпы клиентов у дверей не собирает. У меня в этом городке ещё трое конкурентов имеются.
Намёк Саттера я понимаю без слов, поэтому двигаюсь и беру один из ножей. Выставляю перед собой руку и укладываю нож лезвием рядом с рукояткой на указательный палец.
Нож начинает двигаться, отчего мне приходится продвинуться почти к середине лезвия, прежде чем он, наконец, ловит равновесие и останавливается.
Знаю, что для ножей, кинжалов и мечей существуют свои проверки, сотни раз видела, как солдаты проделывали подобное с изготовленными для них ножами.
Признаюсь, не сразу поняла, для чего это нужно, только однажды один из солдат рассказал, что нож, кинжал или меч — это не то, что ты покупаешь на рынке, оружие это изготавливается под своего хозяина, потому как каждый дракон насыщает его своей магией. И если в ноже или кинжале не будет баланса, то метать его будет бесполезно, потому что он собьётся с траектории и не доберётся до выбранной солдатом цели.
— Ладно, — выдыхает Саттер. — Я тебя понял. Если положение моё тебя не пугает, давай работать вместе. Но только помни. Маги из Люминель — мои главные клиенты, если хоть одного из троих потеряю, заработок мой заметно обвалится.
Киваю ему и мысленно уже составляю план дальнейших действий. После того как Саттер делает мне и Лили небольшую экскурсию по мастерской и знакомит со своими помощниками, я собираюсь отправиться на рынок, чтобы изучить конкурентов.
— Погоди минуту, — окликает Саттер Лили, и она застывает. Я остаюсь с ней, и мы обе наблюдаем за тем, как он какое-то время ходит по мастерской. Откуда-то достаёт небольшую золотую подарочную коробочку. Не знаю, что туда укладывает, но едва сдерживаю улыбку, когда принимается аккуратно перевязывать её красной лентой. Когда ему это удаётся, протягивает коробку Лили, и мне кажется, что его щёки окрашивает румянец. — Отдай это тётке своей, — хрипло произносит.
— А что там? — спрашивает Лили и, видимо, тут же жалеет, потому что сразу же прикусывает губу.
— То, что она выкинет, скорее всего, от обиды. Пусть выпустит пар, а я потом приду со своим подарком, — посмеивается и впихивает коробку Лили, а затем разворачивается и гаркает на своих ребят, чтобы прекращали глазеть и принимались за работу.
Отправляюсь на рынок и тону в сладких ароматах фруктов, выпечки. От криков и музыки вокруг голова начинает болеть ещё сильнее, но я собираюсь сегодня же увидеть других мастеров.
Одного из них нахожу в самой середине рынка, и меня накрывает разочарование. Слова отцовских клиентов всплывают в голове, когда я касаюсь одного из разложенных передо мной ножей.
Оружие солдат никогда не покупает на рынке. Это то, что должно быть изготовлено для него на заказ. На рынке ты можешь купить нож, который разрежет тебе пирог.
Пока разглядываю весь их ассортимент, понимаю, что торговцу, мягко скажем, плевать на то, что я заинтересовалась товаром. Сидит, уперев голову на руки, и смотрит на то, как дети скачут вокруг фонтана.
Следующие два дня я нахожу ещё двух оружейных мастеров и, прикупив у каждого по паре ножей, соображаю, как буду вести переговоры с магами. До встречи с одним из них остаётся день.
Когда возвращаюсь домой из мастерской, чтобы отдохнуть перед важным завтрашним днём, Матильда встречает меня с тревогой в глазах. Движения её будто деревянные, отчего волнение расцветает в груди.
— Гости у тебя сегодня, Лети, — сообщает поникшая Матильда и кивает в сторону гостиной. — Если что, я на кухне. Со сковородкой, — едва слышно добавляет и растягивает губы в подобие улыбки.
У самой двери в комнату останавливаюсь. Даю себе всего секунду, а затем вхожу.
В кресле напротив меня словно хозяин этого места сидит тот, кого я предпочла бы больше никогда не видеть.
— Что ты здесь делаешь? — произношу и стискиваю челюсти, потому что Омар медленно поднимается и осматривает так, словно не было между нами его предательства и унижений. Скользит ласковым взглядом по лицу, задерживается на губах. Дарит улыбку, отчего внутри меня всё скручивается тугим узлом, и я сжимаю кулаки, чтобы унять дрожь.
Омар делает шаг и протягивает руку, чтобы коснуться моей щеки, но я отодвигаюсь, избегая его прикосновений.
— Может, ты думала, я тебя не найду? — спрашивает он и склоняет голову так, чтобы поймать мой взгляд. Снова пытается давить меня своей силой, а его зрачки медленно вертикально вытягиваются.
— Я от тебя не пряталась.
— Но и в дом моей матери не поехала, — добавляет он и зло прищуривается. Оттого что он так неприятно близко, от его запаха и давящей энергии я чувствую, как горлу подступает тошнота. Потому что в голове против воли всплывает образ его любовницы и воображение рисует, как мой бывший муж мог её касаться. — Хочешь, чтобы я за тобой побегал? Можешь себя похвалить, ты добилась желаемого. — посмеивается и делает шаг назад. Медленно осматривает меня горящим взглядом и кусает нижнюю губу. — Я разве как-то неясно объяснил? Лети, ты должна была поехать в дом моей матери. Я ведь тебя не отпускал. Или ты решила, что раз уж мы развелись, ты теперь свободна?
Ничего ему не отвечаю, потому как вопрос его никаких ответов не требует. Он поиздеваться приехал. Недостаточно было в нашем доме.
Между нами повисает давящее молчание. Запах дыма вокруг становится плотным, а эмоции Омара словно покусывают кончики пальцев на руках.
— Ты от меня и моей власти никогда не будешь свободна. Поняла? Даже представить себе не можешь, как скоро изменится вся наша жизнь. Слышал, ты навещала Роланда, — усмехается и принимается осматривать комнату. — Ну, как всё прошло? — спрашивает он и начинает смеяться. А для меня сейчас его смех ощущается словно пощёчина. В груди всё сильнее разгорается ярость, растекается по телу, поднимается к щекам.
Наблюдаю за тем, как он проходит к комоду, берёт в руки и по очереди осматривает стоящие на нём вещи, а я борюсь с подступающими эмоциями. То, что началось в мастерской, тоже набирает обороты. В ушах стучит кровь, тело начинает бить дрожь.
— Я был уверен, что он тебя видеть не захочет. Так и случилось, верно? — наконец разворачивается и цепляется за меня взглядом. — Ты меня огорчила и разочаровала. Я всю жизнь стараюсь ради нас. Ты уже позабыла, как много я для тебя делал? А что сделала ты? Подарила мне ни на что не годного сына. — произносит он и ловит каждую мою эмоцию, наслаждается. — Роланд — мой позор. Даже сыном его назвать не могу. Ты можешь себе представить, какое высокое положение я занимаю сейчас. А он что?
— Ты о своём сыне говоришь! — вскрикиваю и даже топаю ногой.
Если бы стоял поближе, то залепила бы ему звонкую пощёчину.
Омар на мой выпад реагирует лишь короткой полуулыбкой. Глубоко вдыхает и делает шаг вперёд, но близко ко мне не подходит.
— Моя новая жена ждёт ребёнка. Совсем скоро у первого генерала появится истинный наследник, — произносит он, и я ощущаю боль. Неприятную, липкую, которая словно кислота разъедает мне всё внутри. — Я потому и приехал, хотел тебе лично всё рассказать. Всё, что у меня теперь есть, не будет делиться между тем, кого я стыжусь, и тем, кто совсем скоро станет моим истинным наследником.
— Да как ты…
— Замолчи! — рявкает он. — Я не договорил, дрянь. В конце этого месяца Роланд лишится моей поддержки и фамилии. Так как его мать — подлая обманщица и иномирянка, фамилии Вондерс пацан тоже будет лишён. Я подумал, что ты захочешь его вернуть?
Ничего не говорю, просто не могу пошевелиться. Меня словно облили холодной водой. Тот, кто сейчас говорит со мной, в самом деле тот самый Омар, который женился на мне?
— Я подумал, — произносит он и возвращается в кресло. Садится, откидывается на спинку и, широко расставив ноги, тянется к пуговице на штанах: