Брошенная жена. Сувенирная лавка попаданки

Глава 1

Бернард зашвырнул меня в камеру с такой силой, что я едва не упала. Он шагнул следом. Железная дверь с грохотом захлопнулась. А сильные пальцы Бернарда сомкнулись на моей шее. Он толкнул меня к стене, и я ойкнула: даже через ткань платья едва не ободрала лопатки о грубый камень.

– Так легко просто оставить тебя здесь. О тебе ведь никто и не вспомнит. Подруг у тебя нет, родня, сама сказала, далеко. А я навещал бы тебя, – зло выдохнул Бернард мне в губы.

Когда он накрыл их своими, я дернулась от неожиданности. Бернард не отпустил. Я попыталась оттолкнуть его, но он лишь перехватил свободной рукой мои запястья. Вторая же ладонь соскользнула с шеи на затылок, пальцы зарылись в волосы, сжимая крепко, до болезненного. Я протестующе застонала ему в губы, но Бернард не считался со мной в этом поцелуе: просто брал, что хотел. А хотел он показать, что я так, песчинка, никто, собственность в его руках.

– Отпусти меня! – со сбитым дыханием выпалила я, как только наши губы разомкнулись.

Бернард и не подумал. Он сильнее сжал мои волосы, рывком задирая мне голову. Фиксируя так, чтобы я смотрела ему в глаза. На его лицо падал лишь слабый свет из окна, и глаза казались черными. А может, они потемнели после поцелуя? Я не хотела об этом думать!

– Ты поняла меня, Николь? – он сильнее стиснул пальцы в моих волосах. – Не пытайся со мной играть и торговаться. Иначе я скажу нашей дочери и всем вокруг, что ты умерла. А ты окажешься если не здесь, то на каком-то пиратском корабле. Из тех, которые привозят мне рабов. Они торгуют рабами не только здесь, но и во многих дальних краях. Уверен, что из такого путешествия ты уже не вернешься.

Бернард нахально провел ладонью по моей талии, по бедру. Его пальцы сжались ощутимо даже через ткань платья, и я возмущенно выдохнула. Хотелось выпалить, что я больше не его жена, поэтому он не имеет права меня так касаться! Но после таких слов Бернарда у меня язык не поворачивался дерзить.

– Вот и славно, – кивнул Бернард. – А теперь договоримся. Ты берешь то, что я тебе даю, исчезаешь из моей жизни и больше ни на что не претендуешь. Мои условия понятны?

– То, что ты мне даешь? – переспросила я, нахмурившись. – Пока ты ничего мне не дал!

– Как минимум, я разрешил тебе забрать твои тряпки, – рыкнул Бернард. – Я спросил: тебе понятно?

Закрыв глаза, я кивнула. Понятия не имела, куда пойду, что буду делать. Но лучше так, чем оказаться рабыней на продажу в каком-нибудь дальнем королевстве!

Бернард разжал пальцы. От моей прически толком ничего не осталось. Я вытащила шпильки, и волнистые темно-каштановые волосы рассыпались по плечам. Все, что я сумела из них соорудить на скорую руку, – это простенький аккуратный пучок. Такой же я носила на Земле. Только там я была блондинкой, бледной и невзрачной. Хотя… сильно тут мне помогла красота? Миловидное лицо с округлыми щеками и остреньким подбородком, карие глазища с длинными ресницами – ничто из этого не уберегло меня от развода и унижения со стороны мужа!

– Пойдем, – Бернард кивком позвал меня за собой.

Я последовала за ним в конец коридора, стараясь не смотреть на запертых рабов.

– Твое, – презрительно бросил Бернард в сторону последней камеры.

И я остолбенела, едва заглянула за решетку.

На полу лежал человек. Мужчина, обнаженный до пояса. Его темные брюки были истрепаны на краях в бахрому. Пшеничного цвета волосы до плеч спутались. Спина поблескивала, а дыхание было шумным, сбитым. Несчастный даже не поднял голову, только слабо застонал, услышав наши шаги.

– Твой пленник болен! Он же может умереть!

Я бросилась к решетке, обхватив ладонями холодные ржавые прутья.

– Не пленник, а раб, – фыркнул Бернард. – А если умрет, мне же лучше. Все равно его не покупают, только зря хлеб ест! Кому он нужен, если у него с головой не все в порядке?

Хлеб – это было буквально. Сощурившись, я разглядела в темном углу наверняка уже черствый кусок.

– Что с ним? – повернулась я к Бернарду.

– Рассказывает всякие небылицы. Воображает себя не пойми кем. Говорит про какие-то другие миры и людей оттуда. Если честно, я не вслушивался. Мне его бред неинтересен. Сначала думал, что он нарочно это выдумывает. Но когда я поучил его уму-разуму, – Бернард недвусмысленнно сжал кулаки, – а он так и не сказал правду, кто и откуда, я понял, что это безнадежно. А продать, не предупредив об этом, я не могу. Я же уважаемый человек. Не могу испортить свою репутацию среди покупателей… Ну, так что? Помнишь наш уговор? Бери, что даю, и проваливай. Отправишь его на какую-нибудь тяжелую работу, вот и будут тебе деньги на хлеб.

Я качнулась вперед. У меня прямо руки зачесались отвесить Бернарду пощечину. За то, как он обращается с людьми. С этим рабом, со мной и наверняка с остальными тоже!

– На работу? Ты шутишь, Бернард?! – возмутилась я. – Ты не видишь, в каком он состоянии?

– Поправится, – равнодушно махнул рукой Бернард и вдруг подался ко мне со злой усмешкой. – А если сдохнет, так это не моя вина, правда? Значит, ты оказалась плохой хозяйкой, не усмотрела. Он твой. Пойдем подпишем бумаги.

Я пошла за Бернардом, напоследок с болью посмотрев за решетку. Мне было сложно даже представить, сколько этот человек пережил! В подвале стояла прохлада, если не сказать, что холод. Поэтому у него наверняка поднялся жар – иначе тут вспотеть не от чего!

Бернард повел меня наверх, в небольшой кабинет с дорогой мебелью. Да уж, мой бывший муженек знал толк в роскошных вещах! Пока его рабы ютились на узких, грубо сколоченных лавках или вовсе на каменном полу, едва прикрытом соломой!

Бернард положил передо мной нужные документы.

– Его зовут Нейтан? – спросила я, ставя подписи.

Поморщившись, Бернард безразлично пожал плечами.

– Какая разница? – он торопливо подписал последнюю бумагу. – Все, теперь он официально твой раб.

Я взяла один из листов в руки. Как же легко в этом мире решалась судьба человека. Мне было жутко от здешних порядков!