Брусничная любовь воеводы

Глава 4

Лес будто ответил, зашумели макушки вековых сосен, зашуршали листвой плакучие березы. Большой шмель, довольно гудя, пролетел рядом с лицом, обдав теплым воздухом.

Даже вороны, сидевшие на ветках, наперебой начали каркать, словно «Здравствуй» мне говорили.

- Боже, как хорошо! - Выдохнула, с наслаждением втягивая в легкие воздух, пропахший свежим лугом и сосновым бором. - Альфа, за мной! — скомандовала, шагнув в знакомую чащу, направляясь в место, показанное еще бабушкой. Там всегда ягоды было столько, что просто глаза разбегались. Туда мы постоянно удирали с Лерой.

Я медленно продвигалась по лесу, вспоминая детство, наслаждалась хвойными запахами, внимательно рассматривая все вокруг.

- Оказывается, я скучала! — с удивлением воскликнула, перелезая через огромную поваленную ветром ель. - Как давно в лес не выходила. Все в доме пропадала. А нужно было пойти погулять! Только и всего. Мысли проветрить.

«Если бы бабушка в детстве не напугала, что все мои горести начнутся с брусничного пирога и на нем и закончатся. Давно бы уже такие заказы исполняла. А так даже в голову не приходило!» — мысль возникла внезапно, как и воспоминание о бабушкиной любимой присказке.

Она сама очень часто пекла пироги, а нас с сестрой даже близко к тесту не подпускала.

- Успеете еще горя похлебать. - Отмахивалась она постоянно.

И верно, нахлебались так, что уже просто некуда. Особенно сестра. Сегодня о ней думала, не переставая. Тихая тоска начала затапливать душу.

Мы с Альфой все глубже заходили в лес, оставляя за спиной городскую суету, пропитываясь запахами, наслаждаясь тишиной, окутавшей со всех сторон.

Собака радостно носилась вокруг меня, все, увеличивая разделяющее нас расстояние.

- Далеко не убегай! — крикнула ей, нагнувшись, чтобы собрать первую горсть брусники. Закинула ее в рот и даже глаза закрыла от удовольствия. - Вкусно! — прошептала, внимательно вглядываясь в траву под ногами.

«Еще до полянки не дошли, а уже ягода встречается. Так что можно завтра и не ходить, сегодня управлюсь» — мысли лениво текли в голове, словно нагретые жаркими солнечными лучами, проникающими сквозь густые хвойные ветви.

Присела, внимательно разглядывая кустики, и начала собирать, одна горсть в лукошко, две в рот. Как долго так просидела — не знаю, но внезапная тревога кольнула в сердце. Я подняла голову, прислушиваясь к лесным звукам — вокруг стояла тишина. Ни пенья птиц, ни шороха листвы, ни лая моей собаки!

- Альфа! - Выпрямилась во весь рост, оглядываясь по сторонам, позвала ее и прислушалась, стараясь понять, из-за какого куста выпрыгнет мое мохнатое чудовище. Но собака не отзывалась.

Я шагнула в ту сторону, где последний раз ее видела, озираясь вокруг, пытаясь унять тревожно забившееся сердце. - Альфа! — крикнула, сложив ладони рупором.

Тут же напрягая слух, стараясь уловить знакомые звуки. Но собака не отзывалась.

Набрав воздуха в легкие, чтобы крикнуть во всю силу, сипло выдохнула, бросившись туда, откуда только что донесся пронзительный, полный боли собачий визг.

- Нет! Боже! — бежала, задыхаясь, снимая с лица липкие паучьи сети, вытирая пот, застилавший глаза.

Бежала, не останавливаясь, боясь самого страшного. Подол сарафана цеплялся с ветки, коряги, замедляя движения, ленты, вплетенные в косы, развязались, болтаясь тонкими разодранными веревками.

«Лишь бы успеть!» — билось в голове, а между тем громкий собачий лай, переходящий в пронзительный визг, не замолкал — я слышала, что моя Альфа борется с кем-то не на жизнь, а на смерть, — лай переходил в протяжный, жалобный стон. Силы покидали мою собаку!

Перескочив через поваленное дерево, споткнувшись и влетев в очередную паутину, показавшуюся на этот раз мокрой, липкой и противно-тягучей, замахала руками, стараясь порвать клейкие нити, а на самом деле словно пузырь рвала — громкие звуки оглушили, заставляя присесть к земле, зажав уши руками.

Крик стоял жуткий! Сопровождаемый лязгом железного оружия.

Я набрала в спазмированные легкие побольше воздуха, и на выдохе, крикнула, срывая голос: — Альфа, я иду!

Собака тут же отозвалась протяжным: — У-у-у!

Слезы брызнули из глаз от охватившего отчаянья, понимала — не успеваю.

- Иду! Держись! — снова отозвалась на жалобный вой, выскакивая на полянку, которую давным-давно показала мне бабушка и которую мы так любили с Лерой.