Брусничная любовь воеводы

Глава 5

Сейчас на поляне, где еще недавно пахло земляникой и свежестью, кипел настоящий бой!

Я в ужасе оглядывалась по сторонам, на мгновение забыв, зачем мчалась сюда с безумным сердцем.

Не было видно синевы неба — его разрывали стрелы. Воздух, густой и тяжелый, был пропитан тошнотворным сладковатым запахом крови, гарью и дорожной пылью. Он въедался в легкие, скручивал желудок, вызывая тошнотворные спазмы.

Стоны раненых, лязг мечей, хриплые крики — всё сплелось в оглушающую, безумную какофонию. И сквозь этот адский хор — жалобный, знакомый до боли вой.

— Альфа! — мое горло пересохло. Я закружилась на месте, словно раненая птица, пытаясь в этом хаосе отыскать свою собаку, борясь с сильным желанием - зажмуриться. Кругом были навалены тела, истекающие кровью. Сверкали в ярких солнечных лучах - острые клинки. Мелькали зловещие тени. Возможности просто приглядеться, рассмотреть хоть что-то не было.

Отчаянье скрутило внутренности так, что стало больно сделать вдох. Снова закрутилась на месте, стараясь увидеть собаку. И, наконец, я смогла! Мое сердце остановилось, а потом рванулось в груди, в бешеной пляске, тут же вызывая головокружение.

Альфа, пронзенная стрелой, распростерлась на теле бездвижно лежащего мужчины в кольчуге, сплетенной так искусно, что в солнечном свете она струилась, как шелк.

Я начала пробираться к ним, спотыкаясь о бездыханные тела, едва не падая, шаря глазами вокруг и цепляясь взглядом за неподвижный, залитый кровью, бок своей любимицы.

Собака не дышала.

Тихо поскуливая, сама не слыша себя, подбиралась все ближе. Прядь волос прилипла к мокрому лицу, я машинально потянулась ее убрать, но рука не слушалась, отяжелевшая, чужая. Хмурясь, посмотрела вниз, стараясь понять причину. В окоченевших пальцах судорожно зажато лукошко, доверху полное брусники. Сок от алых, сочных ягод капал на землю, сливаясь с лужами крови, щедро пропитавшими почву под ногами. Это была наша с сестрой полянка. Наша! Или всё-таки другая?

— Нет, это не ее кровь! — шептала, не отрывая взгляда от Альфы, перешагивая через лежащих на земле воинов. — Вафелька! — крикнула что есть силы, а на самом деле - прохрипела, еле слышно, уже почти ни на что не надеясь.

И тут собака шевельнулась, вернее, ее задняя лапа. Сердце рванулось в горло с такой силой, что перехватило дыхание.

Я дернулась к ней, тут же замирая. Шевельнулась не она. Очнулся мужчина под ней.

Он резко дёрнулся, пытаясь скинуть с себя тяжелое, неподвижное тело животного, пригвоздившее его к земле.

— Собрать всех наших раненых! — в спину мне вонзился ледяной рык. — Добить врагов и покалеченных тварей. Пленных не брать.

Слова падали, как тяжелые камни. Каждое вбивало меня в землю, парализуя, не давая сделать шаг. Это был приговор.

В висках застучало, заложило уши, мир поплыл. Я рванулась из последних сил к Альфе, собрав всю волю в кулак, одновременно оборачиваясь на голос.

Огромная, закованная в черненую сталь гора плоти методично двигалась по полю. Он пристально всматривался в лежащих. И стоило ему найти среди них живого, взмах руки — и, идущие за ним солдаты, доделывали бесчеловечную работу. Медленно, неумолимо, он приближался ко мне и Вафельке.

Счет пошел на секунды. Я рухнула на колени в липкую, алую лужу, коснулась еще теплой шелковистой шерсти и изо всех сил попыталась стащить ее с воина, встречаясь с его мутным взглядом.

Сквозь полуприкрытые, залитые кровью веки на меня смотрели глаза цвета грозового неба. Холодные, испытующие, полные нечеловеческой боли. Кто он? Враг? Друг?

— Я просто хочу забрать собаку! Только её! — выдохнула, а в сердце вонзилась ледяная игла. Этот мужчина был до жути похож на того дальнобойщика, который когда-то говорил, что влюбился то ли в меня, то ли в Альфу.

Потянулась рукой, чтобы в последний раз коснуться морды своей ласточки, и застыла, придавленная ледяным стальным скрежетом за спиной:

— Что за тварь тут?! - свистящий выдох, а потом, рев, заставивший похолодеть: - Баба на поле боя!

Послышался шелест кольчуги, неуловимый шорох, а затем снова крик: — ведьма!

Я вскочила, резко развернувшись всем телом, закрыв собой единственное, что еще оставалось дорого.

— Нет! — мой крик слился с яростным воплем мужчины, заносящего надо мной меч, и с каким-то чужим, отчаянным голосом, которого мне уже не суждено было услышать.

Острый клинок, ослепительно сверкающий на солнце, начал свой путь. Казалось, время замедлилось, подарив мгновение на прощание. Он плыл ко мне, безжалостный и точный, обещая не боль, но небытие. Еще миг — и я умру, так и не успев защитить свою собаку.

«Умирать — так с музыкой!» — пронеслось в сознании. Я раскинула руки, подставив грудь ветру, и гордо вздернула подбородок, встречая взгляд убийцы. В его глазах читалась не ненависть, а простая, будничная работа.

— Конец, — беззвучно прошептал внутренний голос, гася сознание, щадя меня от обещанной боли.