Бу. Испугайся

1.

— Хороший вечер получился, да? — спросил Макс. — Надо будет повторить.

Я опустила взгляд. После дождя, под который мы попали, выбоины на разбитом асфальте до краёв заполнились водой, из-за чего то и дело приходилось их огибать или перепрыгивать.

Теперь все кеды, моя единственная пара обуви, оказались в грязи. Придётся стирать. Бесит.

И ладно кеды. Вот если после дождя опять придётся спать с подставленными под протекающий потолок тазами, то…

— Кхм, — громко кашлянул парень, отчего я вздрогнула и подняла голову.

— А?

— Я говорю, — Макс застенчиво почесал покрасневший кончик носа, — давай встретимся... ещё раз? Например, на следующей неделе. Что скажешь?

— О, — кивнула рассеянно. Задумчиво замахала букетом полевых ромашек, подаренным оборотнем, из-за чего лепестки полетели в разные стороны, — на следующей неделе начинается учёба. Придётся делать много заданий. К тому же работа, сам понимаешь.

— Понимаю, но… не успеешь оглянуться, как молодость пролетит, а ты её всю за книжками просидела. Хех, — сконфуженно улыбнулся парень. — Тем более вряд ли вас начнут загружать домашней работой с начала семестра…

— В Высшем Университете? — хмыкнула снисходительно. — М. Ну да.

Иногда мне казалось, что это сон. Потому что поверить в то, что я действительно смогла поступить в главное высшее учебное заведение страны, до сих пор получалось с трудом.

За бюджетное место сюда грызлись лучшие из лучших. Самые законченные ботаники и чудаковатые зубрилы, что готовы были спички в глаза вставлять и под себя ходить, лишь бы не отвлекаться от драгоценной учёбы.

Драгоценной — в прямом смысле этого слова, потому как обучение здесь стоило столько, что ещё моим внукам пришлось бы платить кредит за него. Тем страшнее было вдруг оказаться лузером, что не справился с нагрузкой и слетел с государственного финансирования.

И, получив такой шанс, я не была готова вот так сразу его потерять.

— Но ты ведь напишешь, как у тебя выдастся свободный вечер, да? — неловко почесав затылок, с надеждой взглянул в мои глаза Макс.

Неуверенно зажевав губу, я коротко вздохнула.

— Конечно!

Оборотень просиял. Счастливо улыбнулся и дальше не затыкался вплоть до моего дома, поэтому когда я издалека увидела знакомую обшарпанную дверь, не смогла сдержать облегчённый вздох.

— Ты живёшь… здесь?

Он обвел оценивающим взглядом подъезд старого многоквартирного дома, стены которого были сплошь обклеены баннерами и разукрашены граффити.

— Ага, — я вспомнила о том, что Макс тоже являлся студентом и учился, кажется, в строительном колледже. — А ты?

— С родителями в квартире на окружной. Я местный, — подмигнул парень, прежде чем вновь скептически взглянул на облупленную краску и трещины на побелке.

Вот блин.

Везунчик.

— В край уже охренели, — закачал головой оборотень, — Когда их уже всех полиция переловит? Скоты, весь город изуродовали…

От экспрессивной речи парня брови сами собой удивлённо взмыли вверх. Я задержала взгляд на стене, на которой не было уже живого места, и только сейчас заметила свежие наклеенные сверху разноцветные оппозиционные баннеры.

Ну да. И правда выглядело… жутковато.

Недовольно пыхтя, Макс начал рьяно сдирать со стен и двери плакаты, кидая их прямо на землю к прочему мусору, что и так валялся здесь. Я поджала губы, начав спешно собирать за ним клочки бумаги.

— И как только администрация университета допустила, чтобы эту дрянь клеили на стенах общежития и до сих пор не убрали?..

— О, — перебила резко, — это не общежитие. Я снимаю комнату здесь. Временно.

Макс выглядел удивлённым.

— А. Даже так.

Я перебралась в столицу ещё в начале лета, в то время как учёба и, соответственно, заселение в общежитие для первого курса стартовали только с началом осени. Перспектива ночевать на вокзале не прямо-таки вдохновляла, только вот на счету, чтобы снять что-то приличное, пары лишних нулей, к прискорбию, не завалялось.

Мне повезло урвать изолированную комнату с отдельным входом в коммунальной квартире почти что даром. Однако не могу сказать, что мне повезло с соседями, но за такую цену я была готова потерпеть.

Пусть дом был действительно жутко старым и находился на самой окраине, я была не в том положении, чтобы жаловаться. Главное, мне есть где спать и хранить свои скудные пожитки. К тому же близко к метро и месту, где мы работали с Максом.

— Ну… пока? — махнула на прощание рукой, в которой всё ещё держала цветы.

Внезапно залившись бордовым румянцем с головы до шеи, Макс вдруг сгорбился. Неловко приобнял одной рукой за плечи и клюнул сухими губами мою щеку.

Я отвела в сторону взгляд. Так… мило?

— Пока.

Прежде чем зайти в квартиру, я остановилась около почтовых ящиков. Долго ковырялась со старым замком, прежде чем открыла ячейку. И проигнорировала то, как запекло глаза от терпкого привкуса горечи на языке.

Пусто. Опять.

Разве что… очередная стопка рукописных агитационных листовок лежала на самом дне ржавого ящика.

М-да. Сил и бумаги оппозиция на своё движение точно не жалела.

— Тц. Опять своими каракулями все стены заклеили, вандалы! — я вздрогнула от брюзжащего голоса соседа с первого этажа, — Девать эту макулатуру некуда! Разве что задницу ими, как туалетной бумагой, подти…

— Добрый вечер, мистер Швайн, — поприветствовала мужчину, удостоившись его недовольного взгляда.

— Угу, — буркнул невнятно старый альфа, сплюнув на пол. — Здрасьть.

Я отвела в сторону многозначительный взгляд, еле сдерживая улыбку.

Поднимаясь по лестнице, я чувствовала странное, неприятное ощущение в груди, что не давало покоя. А затем раздался звук:

Кап.

По крыше вновь затарабанил дождь — обычное дело в конце лета. Правда, так не вовремя. Особенно когда я на весь день оставила на кухне открытым настежь окно...

— Чёрт, — ругнулась, чувствуя, как дрожь от сквозняка одолевает тело, и с порога бросилась к разлетающейся из-за порывов ветра занавеске, захлопывая деревянную раму. Сделала тяжёлый вздох, краем уха улавливая звук капающей воды.