Будь что будет

Глава 17. ТЬМА ГРЯДЕТ

– Протокол допроса свидетеля – срочным курьером в Вену, – столичный гость явно из больших шишек щелкнул пальцами, – и один из его людей словно из-под земли вырос, вытянувшись в струнку. – Переписал? – он не глядя протянул руку в сторону спешно скрипящего пером писаря. – Запечатай и давай сюда.

С недавних пор Рихтер числился в штате господина канцлера как чиновник по особым поручениям: работа непростая, с немалой ответственностью и очень размытыми должностными обязанностями, однако денежная, поднимающая его в своих собственных глазах и, чего уж греха таить, увлекательная. Собственно, подняться так высоко ему помог случай: именно его, дотошного крючкотвора с орлиным взглядом, что мог усмотреть в ближнем малейший грех, назначили тогда государственным инспектором во владения покойного князя фон Дитрихштейна, где втихаря творился то ли заговор против Империи, то ли вовсе какая-то чертовщина.

О, тогда он раскопал многое, очень многое! Заговор удалось предотвратить, но, надо думать, временно, так как большая часть заговорщиков и их вооруженных до зубов слуг (да что там, почти все) смогли утечь буквально из рук. Виной тому были бюрократические проволочки и неверие раздобытой им информации (и в этом императрицу сложно было винить: уж больно фантастическая вырисовывалась картина). Но главной помехой оказался, как ни странно, младший из наследников Дитрихштейна, который, будучи на побегушках у старших братьев, отправился сопровождать господина Рихтера в их унаследованное поместье. Рихтер был уверен: этот заносчивый мальчишка успел вступить в сговор с людьми своего покойного дядюшки, – потому-то и исчез вскоре после них.

По итогу из персон, состоявших в загадочном «Ордене», в руках государственной полиции оказались лишь двое. Одного из них помог вычислить Рихтер – по записям, чудом уцелевшим после пожара архива. Им оказался человек на очень немалой должности – знаменитый «господин полотер», бывший солдат, а на ту пору телохранитель, доверенный слуга и даже негласный советник императрицы. Вскоре после этого «полотер» исчез: надо думать, Ее величество отдала тайный приказ на его устранение, и среди живых этого красавца искать не следует. Впрочем, живым он принес бы больше пользы, следовательно, она сделала это зря, под влиянием эмоций… Женщины, что с них взять?

Зато второй «посвященный» был прибран к рукам довольно надежно. Шарлатан был арестован случайно, при попытке выдать себя за чудесно вернувшегося с того света и присвоить чужое наследство. Жадность сгубила кошку, вполне стандартная ситуация. Впрочем, в том, что случайностей не бывает, Рихтер был глубоко убежден. Следовательно, имела место не случайность, а грамотная подстава. Похоже, Трисмегиста сдали свои, этакий заговор внутри заговора: тоже ничего нового, обычное дело в истории.

Только что авантюриста опознал еще один пройдоха – прусский военнопленный, который еще с пятьдесят седьмого прохлаждался под подписку о лояльности в одном из задунайских городков, ожидая, когда его обменяют на кого-нибудь по договору. Самое смешное, что этот тип оказался шпионом Англии в стане союзника, – этот момент прохлопали в самом начале. Ничего, нет худа без добра. Шпион оказался жидковат, без внутреннего костяка, и здорово боялся боли, а потому рассказал многое о прусских и английских агентах… Информация малость устарела, но шикарно очерчивала общую картину и «почерк» чужих разведчиков – то топорный, то элегантный, что давало возможности для прогнозов. Да и сохраниться эта часть сети могла, раз у ее несколько лет не тревожили… Про чертов «Орден» этот тип, правда, не знал ничего, но про авантюриста (а заодно и «господина полотера») и их похождения в Англии рассказывал прямо какие-то чудеса. Похоже, ловчила-шарлатан на кого только не успел поработать: и на пруссаков, и на «Орден», а если его как следует допросить, – то еще и не такое расскажет…

Рихтер вышел из тюремного здания, кивнул своей охране и устало прищурился на неяркое осеннее солнце. Он не спал два дня (никогда не понимал тех, кому легко спится в карете), теперь же, когда дело было почти окончено, предвкушал минуты заслуженного отдыха. Впрочем, пока чиновник преодолевал десяток шагов от ворот тюрьмы до кареты, под ноги ему успела броситься бедно одетая молодка, что-то тараторящая на местном наречии. Рихтер сначала отмахнулся, потом, вопреки своему обыкновению, прислушался… Потом заинтересовался: ну надо же как одно к одному все ложится!

***

– Господин судья, – мой голос звучал жалобно, да и сама я выглядела так, что камень бы прослезился: тощая босая баба с заметным животом, на руках которой, цепляясь ручонками за шею, сидел один младенец, а второй, постарше, держался за обтрепанный подол.

Впрочем, господина Рихтера, чиновника по особым поручениям, а тем более его охрану, мало волновало бедственное положение кого-либо.

– Господин судья, я вдова сержанта и честная женщина, – я забежала вперед, путающаяся в ногах Магдичка серьезно затрудняла проход по переулку, а попросту отшвырнуть с дороги беременную бабу и маленькую девочку охранникам не позволяли приличия: чай не на войне, город кругом. – Выслушайте, Христом-Богом прошу, мне есть, что сказать. Муж мой, сказывают, помер в лазарете от какой-то заразы, а потому я не дождалась никакой выплаты за погибшего, хотя он чуть не с самого начала войны служил, его забрали, когда Прагу у пруссаков отвоевывали…

Служака шел мимо – и бровью не повел, будто и нет меня.

– Он у меня, господин судья, грамотный был и писал мне, пока был живой, – поспешно продолжила я. – Да и так рассказывал, он же на побывку приезжал, трижды, – я кивнула на детей. – Нынче вот всех подозрительных под метлу метут, а муж-то мой сам видел, что на ту пору в армии делалось, и сколько подозрительных было там, у него-то глаз наметанный, он прежде тюрьму охранял…