Будь для меня стеной

Глава 6 Работа нужна, чтобы было на что купить поесть. А едим мы, чтобы были силы работать

А вот свою родню я зря вспомнила!

Это я поняла сразу, как только зашла к себе в комнату в общежитии, потому что на моём рабочем столе лежал белый конверт с печатью южной провинции Анании.

Я подошла ближе и, встав перед конвертом, посмотрела на него, как на ядовитую гадюку. Впрочем, вряд ли сильно ошиблась — ничего хорошего я из этого послания не ждала. Скорее, искренне надеялась, что смогу получать такие конверты как можно реже. Желательно — никогда.

В этот момент в комнату стремительно вошла Крина и, не менее стремительно схватив полотенце, направилась в душ. Не знаю почему, но перед и после тренировок драконница никогда не переодевалась в общей душевой, предпочитая тащиться, благоухая по пути, через всю академию и уже в комнате общежития принимать душ. То ли считала себя выше этого, то ли ещё что-то. Среди нашего курса Крина была единственной драконницей и держалась ото всех обособленно, да и к ней немногие стремились подходить — один презрительный взгляд, и у человека (или не человека) напрочь пропадало желание любезничать.

Как бы то ни было, но появление соседки вывело меня из оцепенения, и я, наконец, решилась взять конверт в руки. Внутри оказался небольшой лист бумаги с наспех накарябанной запиской:

«Если ты забыла, то в этом году твои кузины выходят в свет и их представят высшему обществу. Я отправила тебе счёт, оплати его как можно скорее. Но лучше, если бы ты сразу пересылала деньги домой, портниха уже отказывается работать в долг, а Милисенте и Фабии нужны новые вещи!

Тетя Абигейл».

М-да, мои родственники не стали утруждать себя пространным посланием, чётко и по существу изложив, что им на этот раз от меня нужно. Нет, долгих изъяснений в любви я от них и не ждала, как и проявления интереса к тому, как у меня дела или хватает ли мне самой денег, или, может, я голодаю...

Но вот это категоричное: «Оплати!», «Перешли!» Почему, как далеко бы от них не уехала, я всё равно продолжаю слышать в своей голове противный высокий голос тётки?

На секунду я позволила себе прикрыть глаза, а затем осторожно достала смятый счёт на дне конверта. А потомохнув от ужаса уставилась на столбик цифр.

Сколько-сколько?!

Они что, собрались на приём к королеве с такими платьями? Неужели в Истриге — небольшой провинции на юге страны — не нашлось ничего подешевле?

Я достала из нижнего ящика стола небольшой мешочек, на дне которого жалобно звякнули монеты — моя последняя надежда на полноценное питание в этом семестре, и, высыпав на стол, ещё раз пересчитала содержимое. Можно было этого и не делать, я и так наизусть знала каждую монетку, но это действие несказанно успокаивало.

Получалось, оплати я этот счёт, и мне из еды останется только вода, которую в академии и так дают бесплатно. А вот за завтраки, обеды и ужины нужно платить на месяц вперёд, причём за самый дешёвый талон! Некоторые из адептов ещё дополнительно приносят продукты из города или вообще ходят в городские таверны, но для меня и академическая столовая — это верх роскоши.

А ведь говорят, что в соседней Албании в академиях кормят за счёт государства. Почему же у нас не так?

Не оплатить счёт я тоже не могла, банально потому, что мне тогда некуда вернуться после окончания академии. Несмотря на то, что дом, в котором жили дядя и тетя со своими дочерьми, когда-то принадлежал моей семье, а значит сейчас официально принадлежит мне.

Но, во-первых, я пока что несовершеннолетняя, а во-вторых, вы пробовали когда-нибудь с силой прорваться в свой дом, если вас там никто не ждёт? Можно, конечно, теоретически дождаться совершеннолетия, прийти с жандармами и попытаться выселить родственников на улицу, навсегда тем самым испортив и так очень шаткие отношения, но... это не мой путь. Я бы не смогла так сделать, даже если правда и закон целиком и полностью на моей стороне. Почему? Наверное потому, что они — моя единственная семья. И если для них это ничего не значит, то для меня значит очень многое... Так что остаётся только смириться и... и искать работу.

Да! Это решение я долго откладывала, надеясь, что смогу обойтись без крайних мер — учёба в академии не предполагала свободного времени. Работать, если, конечно, я найду подходящее место, мне придётся по вечерам, а делать домашние задания по ночам. Ну, или наоборот...

Но принять решение — это ещё полбеды. А вот когда ты на следующее утро стоишь напротив городской таверны, откуда по вечерам всегда доносятся весёлые голоса посетителей, большая часть из которых — ученики академии, тогда смелость куда-то улетучивается...

Я ещё раз глубоко вздохнула, поправила завязки на плаще, которые неожиданно начали впиваться куда-то в горло, и решительно потянула на себя деревянную ручку двери.

В нос ударил аромат жарящегося картофеля, сочного запечённого мяса и сладкой выпечки. Где-то в желудке возмущённо заурчало. Я стоически пару раз пожевала собственный язык и решительно направилась к прилавку.

— Добрый день, лэр! — обратилась я к дородному мужчине в грубом сером фартуке. Я посчитала его главным. Толстый и краснолицый, он впечатлял присутствующих, то есть, в данный момент только меня, шикарными рыжими усами, что задорно подкручивались вверх, создавая причудливую волну на немолодом, но весьма живом лице. Но самое примечательное, что он всё же был человеком, видеть которого, после трёх лет в академии, где людей раз-два и обчёлся, весьма непривычно.

— Откушать, лэри? — не давая мне договорить, осведомился мужчина, споро выходя из-за стойки, через которую с трудом пролез его огромный живот. Хозяин подскочил и не обращая внимания на мою растерянность подхватил под руку. — У нас сегодня как раз прекрасное блюдо на завтрак для таких худеньких и маленьких лэри — пшеночка с маслом и сдобными булочками, а также ежевичное варенье! А на обед, что совсем скорополностью приготовиться, — запечённые фазанчики в сливочном соусе и зажаренные жирненькие карпы! Самое то, чтобы набрать жирка перед сезоном невест!