Будь моей няней

Глава 4 Неожиданные впечатления

Внушительный, но без излишней помпезности жёлтый особняк производил впечатление светлого уютного дома, поскольку весь фасад его занимали огромные окна, сейчас открытые настежь любопытному светилу и лёгкому ветерку. Стены дома были спрятаны под благоухающими цветущими плетистыми розами. С одной стороны дома была закрытая стеклянная веранда, а с другой открытая терраса, и та и другая утопали в зелени. Казалось, в таком доме нет места злым духам, только свет, мир и покой могут царить в этих стенах.

Вокруг благоухал ухоженный сад, среди деревьев которых можно легко представить расслабленный отдых на лежаке, лениво наблюдая полёт и жужжание шмеля. Лучи светила ласкают лицо, шелест веток деревьев от ветра убаюкивает, веки прикрываются…

И тут раздался громкий визг, вернувший из дрёмы, в которую я погрузилась, резко, с болезненным ощущением, словно уши насквозь проткнули спицей. А за ним вопль во всё горло:

- Отдай! Моё! Моё, отдай!

Мы с Розамунд при визге одновременно вздрогнули и переглянулись. Я послала ей сочувственный взгляд. Она вздохнула и решительно направилась вперёд.

- Громкие голоса – залог того, что ты не потеряешь их владелиц и будешь знать, чем они занимаются в любой части дома, – приободрила я подругу.

- Это определённо положительная сторона, – согласилась она, и мы хихикнули.

При нашем приближении крики не смолкали. К ним ещё добавилась такая отборная брань, которую приличные девушки не произносят вслух. Только про себя.

- Ого! Одна из их гувернанток была явно портовым грузчиком.

- Точно! Он решил переодеться женщиной и подзаработать, – подхватила Розамунд.

- И продержался дольше всех, потому что понравился девочкам – ему не было до них никакого дела… – продолжила я. – Он все дни напролёт курил хозяйские сигары и дегустировал виски из бара в кабинете.

- За этим занятием его и застал граф, протёр очки и увидел, наконец, что под видом женщины к нему пробрался мужчина!

- Граф носит очки? – спросила я.

- Нет, поэтому он и допустил такую оплошность, – рассмеялась Розамунд, а вслед за ней и я.

В хорошем настроении мы обогнули дом и подошли к чёрному входу.  Когда мы только собрались потревожить магическую кукушку, спящую над входом и которая сообщит тому, на кого настроена, что у двери дожидаются визитёры, дверь открылась, и вышла странно одетая хмурая девушка.

Наряд её выглядел так, словно она, не глядя, засунула руку в шкаф театрального реквизита, вынула, что попало и также, не глядя, надела. На дешёвую юбку, которую надевали торговки овощами и мясом, чтобы не жалко было пачкать, был нацеплен белый накрахмаленный фартук горничной. Сверху в юбку была вправлена простая по крою, но из баснословно дорогого шёлка белая блуза. А на блузу была надета грубая жилетка из сукна, которую носят конторские работницы. Всю эту несуразицу венчал на голове чепец с широкими краями и большими крыльями, какие носили молочницы.

Чернявая девушка с путаными распущенными волосами под чепцом хмуро смерила нас взглядом.

- Простите, вы бы не могли позвать экономку Ливию? Скажите, что пришла Розамунд.

- Вы меня не видели, – грубо сказала девушка и ушла, чуть ли не задев Розамунд плечом.

- Ну и прислуга в этом доме! – неодобрительно сказала Розамунд. – Она первая, кто вылетит отсюда, когда я приступлю к обязанностям. Распоясались!

Розамунд порицающе посмотрела вслед девушке, размашистым шагом удаляющейся по дорожке. А я присмотрелась к подруге. Но промолчала.

Розамунд потревожила кукушку:

- Передай Ливии, что пришла Розамунд, – повелительным голосом приказала она.

Птичка вспорхнула и улетела искать экономку.

Прошло не больше трёх минут, как дверь открылась, и на пороге стояла тётушка Ливия, и я в который раз поразилась впечатлению, которое она производила. Я видела экономку в городе несколько раз, но каждый раз, когда её упоминали в разговоре, я не могла вспомнить, как она выглядит. Только общий вид и одежду – все виденные мной разы она была в одном и том же строгом сером платье с белым воротником и манжетами, единственным украшением которого служили красивые ятариновые пуговицы, притягивающие взгляд. Может, именно поэтому – что пуговицы были единственным ярким пятном в её облике – я не могла запомнить её бледное невыразительное лицо с водянистыми голубыми глазами оттенка неба последнего месяца лета.

Ливия не вызывала неприязни, но и симпатии тоже. Она была вежлива, но холодна, а при улыбке растягивались губы, но глаза не улыбались. Она создавала впечатление живой говорящей куклы без души и наполнения. Её хозяева привезли с собой, она служила ещё при жене графа, и вроде бы даже у них были хорошие тёплые отношения. Неудивительно тогда, что девочки не захотели с ней расставаться, и граф взял её с собой.

В городе она появлялась редко, только по делу. Например, смене поставщика или поиске курьера. Наши кумушки пытались завести с ней дружбу, чтобы выведать побольше информации о графе, но Ливия вежливо улыбалась, отмалчивалась и спешила дальше по делам или домой, в зависимости от обстоятельств.

Розамунд всё-таки очень самоуверенна, решив, что она подружилась с Ливией. Трудно представить её чьей-то подругой. Ну, может, если только тёплые чувства она испытывала к идеальной, как гласит молва, графине.

- Тётушка Ливия! Я не опоздала? – приветливо разливалась соловьём Розамунд. – Граф уже ждёт меня? Познакомьтесь, это моя подруга Имма, я вам говорила, что мы придём вместе.

Ливия «приветливо» улыбнулась. Опять губами, а не глазами.

- Добрый день, Розамунд, конечно помню, проходите.

Сделала она приглашающий жест рукой внутрь дома. Она шла впереди, мы за ней.

Ливия ткнула мне в одну из дверей по дороге:

- Имма, будьте добры, подождите Розамунд здесь. Как только я провожу её к графу Мармелайду, я сразу распоряжусь насчёт напитка для вас. Чай, кофе, лимонад?

- Что вы, не стоит беспокоиться, – заверила я.