Будь моей няней

Глава 14 Раскаяние Розамунд

Но мне не только надо было уладить вопросы с работой и жильём. Я узнала, что профессор, встречи с которым я так долго ищу, почтит своим присутствием лекцию по магическим проблемам современности, которая будет общедоступна для всех посетителей. И будет она только через два дня.

Когда я вернулась, меня, переминаясь с ноги на ногу, поджидала Розамунд. Выглядела она бледной и поникшей.

- Как Элли? Ты ведь к ней ходила?

- К ней. Но меня не пустили. Тебе правда интересно?

- Конечно, Имма! Я уже успела привязаться к малышке! Возможно я излишне эмоционально отреагировала на увольнение, но это потому что я сильно расстроилась. Я не успела наладить отношения с девочками, мне не хватило времени.

- Розамунд, только передо мной не надо играть спектакль. Если бы ты хотела наладить контакт с девочками, ты бы проводила с ними время. А не сбегала при первом удобном случае.

- Я просто хотела развлечься! Немного отдохнуть! Ведь работа такая наряжённая и ответственная! Как думаешь, граф даст мне ещё один шанс, если я смогу убедить его, что раскаиваюсь и такого больше не повторится?

- Почему не повторится? Я тебе сразу сказала, это кончится плохо. С таким отношением…

- Нет-нет, я исправлюсь. Я буду вести себя по-другому. Постараюсь всё исправить, – заломила руки Розамунд. – Я стану лучшей подружкой девочкам, их нянькой, заменю им мать – всё, что угодно…

- Боюсь, что свой шанс ты уже использовала, – сказала я.

- Но людям надо давать второй шанс, тем более если они раскаиваются. Как же тогда они смогут исправить ошибки? И богиня говорит: раскаявшемуся дай искупить свою вину, ибо такой шанс однажды понадобится и тебе.

Я вздрогнула как от удара. В голове раздался умоляющий голос из прошлого: «Имма, пожалуйста, дай мне шанс исправить свою ошибку.» «Нет! Ты получил, что хотел – наслаждайся и живи с этим». «Пожалуйста, Имма! Я умоляю. Это нужно нам обоим. Прощение смоет твою ненависть, которую ты носишь в сердце, и которая съедает тебя изо дня в день, как меня съедает чувство вины. Мы оба очистимся». «Этим ты не зачеркнёшь прошлое, не исправишь его. Я не хочу, чтобы ты очистился. Я хочу, чтобы ты нёс последствия своих поступков и страдал, как страдала я от вашего предательства».

- Розамунд, я не знаю, что тебе сказать. Я бы на твоём месте не надеялась. Всё-таки речь идёт о детях графа, вряд ли он тебя к ним ещё подпустит.

- Но скажи, ты на моей стороне? Мне так нужна поддержка, Имма, – умоляющие глаза её были наполнены слезами. – Может, ты поговоришь с графом? Убедишь его?

- Я? – удивилась я. – С чего бы графу меня слушать? Мы с ним виделись один раз, когда я ходила с тобой на собеседование.

- И он прислушивался к тебе тогда. Имма, пожалуйста, – она схватила меня за руки, встала передо мной на колени. – Умоляю. Я осталась без работы. На моё место уже взяли работницу. А моя сестра осталась вдовой с пятью детишками.

Розамунд горько разрыдалась, прислонившись лбом к моим рукам.

Было ли мне её жалко? Отчасти. Но всю жалость смывало, как только я представляла худенькую хрупкую фигурку взлохмаченной Мири на лекарской койке. Розамунд с самого начала знала на что шла, это было последствием её продуманных умышленных действий и халатности, а не несчастного случая.

К тому же я представила, как поддавшись в очередной раз уговорам Розамунд, я снова отказываюсь от места, упрашивая дать шанс Рози. Что теперь почувствуют девочки, преданные мной дважды?

- Мои соболезнования твоей сестре, – сказала я мягко, поднимая Розамунд. – Я помогу тебе с деньгами на первое время, у меня есть накопления. Но с графом я говорить не буду.

Смалодушничала я только в одном – не сказала, что уже заняла место Рози.

Розамунд всхлипнула, кивнула, не поднимая головы, и пошла к себе.

Мне не хотелось оставаться в одиночестве, на душе остался неприятный осадок, который хотелось смыть. И я пошла в уютное кафе дядюшки Бонборино.

И хорошо, потому что застала там милейшую картину. Тётушка Нуттелла распекала виновника погрома у неё на кухне. Сам виновник лежал посреди зала, тяжело дышал и прижимал уши, делая вид, что не слышит возмущённых криков хозяйки. Кот лишь изредка подрагивал толстым пушистым хвостом и иногда, когда тётушка Нутелла требовала немедленного ответа, приоткрывал один глаз.

- Тебе еды мало? Голодаешь? Я тебе сливок не даю? Сметанки? Колбаски? Зачем на кухню полез, засранец ты этакий! У, наглая морда! Ещё и молчит! Я кому говорю? Отвечай!

Тётушка Бебетта помешала в чашке сахар и громко заметила:

- В вашем возрасте, дорогая Нуттелла, просто неприлично так кричать.

Тётушка Нуттелла развернулась к ней:

- В моём ещё можно, дражайшая Бебетта, я вас лет на десять моложе. Вот в вашем уже не хорошо.

- На десять? – Бебетта выпрямила спину и расправила плечи. – Да мы почти ровесницы!

- С чего бы вдруг? Помнится, когда вам искали подходящего жениха, я ещё бегала в коротких платьях.

- Потому что ваши родители были слишком экономны. Вот и экономили на ткани, – огрызнулась Бебетта.

- Зато ваши были готовы новый дом отдать, лишь бы вас замуж взяли! – не осталась в долгу Нуттелла.

- Этот дом папа строил для меня! – ответила Бебетта.

- Конечно, дом строил, чтобы вас пристроить!

Обиженная тётушка Бебетта вскочила со стула. Лёгкий стул, на спинке которого висела её сумка, потерял равновесие и рухнул рядом с котом. Кот с воплем взметнулся вверх, прямо перед Бебеттой. Тётушка Бебетта взвизгнула от неожиданности, всплеснула руками и плюхнулась на стол. Под её весом хрупкая кофейная чашка издала громкий треск, из-под объёмной попы потекла кофейная струйка.

- Бебетта! – закричал дядюшка Бонборино и поспешил на помощь.

Вокруг пострадавшей суетились тётушка Нуттелла, с извинениями за несносного кота и дядюшка Бонборино с полотенцем. Инцидент с возрастом был забыл, кота дружно осудили и приговорили к наказанию – запретить вход на кухню.