Будь моим Дедом Морозом

Глава 7. Искры невидимые, но настоящие

Алина

Не успеваю толком переступить порог нашего «Дома надежды», как меня заваливают работой.

— Алина, привезли ёлку, в каком углу её лучше поставить? — спрашивает Вова, держа в руках коробку с гирляндами.

— Одна посылка с подарками потерялась, — подходит к нам Юля с телефоном у уха.

— Что с ёлкой? — снова задаёт вопрос Вова.

— Подожди со своей ёлкой, — влезает Марина. — Нам позвонили из детского дома номер пять, у них эпидемия простуды, — спешно проговаривает.

— Господи, — устало вздыхаю, прикрыв на пару секунд глаза.

Спокойно, Алина, ты справишься, ты сильная, иначе не стала бы этим заниматься. Решение есть для всего, нужно просто принять его.

— По порядку, — выдыхаю и поворачиваюсь к Вове. — Ёлку поставить в правом углу, — отвечаю на его вопрос.

— Дальше, — смотрю на ожидающую Юлю. — Позвони в службу поддержки, обрисуй всё, скажи, что это для сирот и они обязаны найти нашу посылку. Если не получится, сообщишь мне, и я разберусь, но попробуй решить сама, — говорю быстро и уверенно, на что девушка кивает и уходит.

— Теперь ты, — обращаюсь к Марине. — Скажи директору, что мы приедем к ним, когда всё образуется, и поздравим детей. На их место пригласи детский дом из области, — Марина понимающе качает головой. — И ещё спроси, может, лекарства какие-то нужны, отправим курьера сегодня же, — добавляю, но Марина смотрит куда-то за мою спину, и, развернувшись, чуть воздухом не давлюсь. — Мистер Гринч, — срывается с языка удивлённо.

— И вам доброе утро, — кривит губы мужчина в дорогом пальто, осматривая суету вокруг.

— Доброе, — выдавливаю из себя. — Если приехали испортить всем настроение, то вы опоздали…

— Я уже слышал, — отмахивается и возвращает взгляд ко мне. — Я… буду вашим Дедом Морозом, — проговаривает и прокашливается.

На языке вертятся колкости, но я решаю смолчать и не усугублять ситуацию. Он здесь, сам пришёл и решил одну мою проблему, хотя бы ради этого я должна сдерживать себя.

— Очень рада это слышать, — киваю с благодарностью, но всё же говорю и вслух. — Спасибо.

— Угу, — мычит мужчина, имени которого не знаю. — Могу чем-то ещё помочь? — спрашивает, чем снова вызывает у меня удивление.

Я так теряюсь, что даже не знаю, чем ответить. Помощь нам всегда нужна, но не буду же я его заставлять ёлку наряжать или с посылкой разбираться.

— Эм… — мямлю, так и не находя ответа.

— Лекарства могу отправить, — вставляет, спасая меня.

— Это прекрасно, — воодушевляюсь и, повернувшись, ищу Марину, а наткнувшись на её взгляд, жестом руки подзываю к себе.

— Слушаю, — девушка подходит и явно старается не глазеть на нашего гостя.

— Поговорила с директором? Им что-нибудь нужно? — перехожу сразу к делу, делая вид, что не вижу её попытки скрыть улыбку.

Что здесь весёлого вообще?

— Да, лекарства им будут очень кстати, — кивает, и я глазами даю понять, что может идти. — Вы всё слышали, — поворачиваюсь к мужчине.

— Номер пять? — уточняет, и я сдержанно киваю. — Хорошо, — качает головой. — Когда мне… нужно… — мужчина явно не смирился со своим решением быть Дедом Морозом.

— Через неделю, — отвечаю, поняв, что именно он спрашивает.

— Понял, — вздыхает, и меня это раздражает.

— Если вы делаете это через силу, то лучше не надо…

— Надо, — перебивает, бросив на меня строгий взгляд.

— Ладно, только постарайтесь недовольство с лица убрать, это дети, лишённые родительской любви, — проговариваю и ком в горле сглатываю, мужчина напротив тоже мрачнеет.

— Постараюсь, — выдавливает сквозь зубы.

— Как вас зовут? — спрашиваю, ведь не буду же называть его Гринчем.

— Артём, — отвечает и даже руку протягивает.

— Очень приятно, Артём, — улыбаюсь совершенно искренне и вкладываю свои пальцы в его раскрытую ладонь.

Она тёплая и немного шершавая, не от грубости, а от какой-то уверенной, настоящей силы. Пальцы у Артёма длинные, сильные, и на мгновение мне кажется, что он не просто пожимает руку, а будто что-то важное оставляет на моей коже.

От этого короткого соприкосновения по моему телу искры пробегают. Самые настоящие, хоть и невидимые. Словно микроскопические молнии, которые моментально пробуждают что-то глубоко внутри. Я даже не успеваю понять, тепло ли это от его пальцев, или внутри меня всё вдруг вспыхнуло.

Артём смотрит на меня так внимательно, что у меня перехватывает дыхание. Глаза у него тёмные, но не холодные, а наоборот — цепляющие, глубокие, как омуты. На секунду я замираю, опасаясь, что меня туда затянет.

«Странно, что простое рукопожатие может вызвать такой эффект», — мысленно усмехаюсь, но при этом не спешу разжать пальцы. Мне даже нравится эта неловкая и слишком долгая, но удивительно приятна пауза.

В уголках губ Артёма мелькает лёгкая усмешка, и я вдруг осознаю, что стою, не отводя взгляда, словно в гипнозе. Что-то в нём есть необъяснимое, ускользающее, но цепляющее. Словно его присутствие само по себе что-то меняет в воздухе вокруг нас.

«Успокойся», — мысленно приказываю себе, отдёргивая руку, но ощущение его пальцев на моей коже ещё долго не проходит. Будто след — тонкий, невидимый, но оставленный специально, чтобы я его помнила.

— Что же, жду вас на репетиции в конце недели, — беру себя в руки, но меня выдаёт осипший голос.

Да что происходит-то?

— Да, — выдыхает мужчина, продолжая смотреть на меня своими омутами, и будто он сам в каком-то трансе. — Подождите, что? — мотает головой и прищуривается. — Какие репетиции?

— Эм, обычные, — ресницами хлопаю, не сразу догнав, что я ничего ему не рассказала. — У нас спектакль, где, собственно, вы будете играть Деда Мороза, у вас пара реплик на сцене. А сразу после мероприятия вручение подарков, и на второй день у нас начинается тур по детским домам в области, — с каждым моим словом лицо Артёма вытягивается от удивления и неприязни.

Ну всё, сейчас опять скажет, что у него нет времени на такие глупости.