Будь моим Дедом Морозом

Глава 10. На пару шагов ближе

Артём

Что я сделал? Как это получилось вообще? С каких пор я стал таким сердобольным? Искать сирот по городу? Походу я сплю, иначе я не могу объяснить, как я сам на это согласился.

Но, совру, если скажу, что не получил удовольствия от этого эпизода. Нет, конечно не от слёз мальчишки, а от того, что я сделал хорошее дело. Парня жалко, у него столько боли в глазах было, даже себя вспомнил. Того мальчика, который стоял у окна и ждал свою маму. Того, кого я закрыл за семью замками и не позволял ему больше выйти наружу.

Однако, моя мать жива, здорова и в шоколаде, у меня есть бабушка, которая заменила мне родителей и сделала из меня человека. А у этого пацана никого нет, и, кажется, я начинаю понимать Алину.

Остался сидеть в машине, пока Алина возвращает бегуна в детский дом. Анализирую ситуацию, себя, своё поведение и свои слова в первый день знакомства с этой девочкой. Наверное, она по праву назвала меня Гринчем.

Дверь со стороны пассажира открывается, пропуская морозный воздух в салон, и на переднее сидение садится девушка в бежевом пуховике. Алина размазывает слёзы по щекам, шмыгает носом и скрещивает руки на коленях.

— Всё хорошо? — интересуюсь и прочищаю горло.

— Относительно, — сухо отвечает. — Спасибо вам за помощь, — добавляет, повернувшись лицом ко мне.

— Не за что, — пожимаю плечами, делая вид, что эта ситуация меня никак не тронула. — Куда теперь?

— Эм… — Алина прикусывает губу. — Я, наверное, такси вызову, вы и так потеряли кучу времени, — проговаривает и даже дверь открывает.

— Всё нормально, я на сегодня закончил все дела, — торможу её. — Если нужна какая-то ещё помощь… — что я несу, вашу мать?!

— Вы уверены? — недоверчиво смотрит на меня.

— Уверен, — заявляю, не собираясь сдавать назад.

— Хорошо, — кивает и, достав свой телефон, что-то нажимает на экране. — Нам нужно съездить в это место и забрать оттуда вещи, оставленные добрыми людьми, — суёт мне смартфон под нос, показывая адрес.

Другой конец города, отлично, Артём. Человек, который ненавидит Новый год и эту праздничную суету, влезает в эту самую суету.

— Ну, поехали, — бросаю, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Первые двадцать минут мы едем в тишине, ну, как, я молчу, а Алина с кем-то переписывается и отвечает на звонки. Когда она оставляет телефон на коленях и расслабленно откидывается на спинку кресла, я пользуюсь остановкой на светофоре и бросаю на неё взгляд.

Вижу, что девушка уставшая, под глазами тёмные тени, из пучка каштановых волос выбилось несколько прядей. На лице ноль косметики, но при этом у неё розовые пухлые губы, глаза большие, кожа бледная, но из-за мороза на щеках выступает румянец.

— Зелёный, — произносит девушка, продолжая смотреть вперёд.

Поняв, что меня поймали с поличным, трогаюсь с места, оставаясь невозмутимым. Человек я взрослый, и, если мне девушка нравится, я не стану это скрывать.

Подожди, что? Девушка нравится?

Ну да, нравится, она красивая, чего врать самому себе. С характером, конечно, сильная, и с такими всегда сложно, но я люблю сложности.

— Я так понимаю, дела в вашем фонде не очень? — решаю заговорить.

— Почему вы так решили? — отвечает вопросом на вопрос, и по тону понимаю, что она готова защищаться, но я не собираюсь нападать, мой интерес искренен.

— Здание не в очень хорошем состоянии, — озвучиваю своё замечание.

— Я подумала, что лучше потратить больше денег на детей, чем на ремонт, стены не рушатся и хорошо, — говорит совершенно серьёзно.

— Могу помочь с этим, — срывается с моего языка.

С этой девушкой я сам не свой, вообще себя не узнаю. Словно из спячки выходит какая-то часть меня, о которой я сам не знал. Но мне это даже нравится, или мне так кажется, плевать, в принципе, не собираюсь анализировать, пусть будет, как будет.

— Спасибо, но, правда, лучше детей порадовать, вы не представляете, сколько всего им нужно, сколько им не хватает, — проговаривает, и кажется, что её разносит. — Я думала, будет легче, столько фондов существует, мероприятия устраивают, где проводятся аукционы, а все средства уходят нуждающимся. И я столько всего изучала, пороги обегала, стучалась, но мне мало кто открывает. Фонд у нас маленький, волонтёров сложно найти, всем нужны деньги, а тратить столько времени на неоплачиваемую работу никому не выгодно, — она говорит быстро, с отчаянием, и я понимаю, как ей сложно на самом деле.

— Я всё понял, после праздников задействую свои связи, и что-нибудь придумаем, — совершенно серьёзно заявляю, а через мгновение шуршит одежда, и щеку жжёт от её взгляда.

— Зачем? — спрашивает Алина с подозрением в тоне.

— Что зачем? — бросаю короткий взгляд на неё.

— Зачем вам это? Хотите выглядеть хорошим в глазах людей? — резкость в её голосе мне не понятна.

— Не догоняю, что не так? — хмурюсь, качнув головой.

— Ко мне приходили люди вашего круга, предлагали позвать прессу, устроить шоу, где они якобы жертвуют огромные суммы нашему фонду, но на деле это всё фарс и «огромная сума» состоит из трёх нулей, зато они выглядят благодетелями в глазах общества, — отвечает с обидой.

— Это грязно, — выплёвываю и морщусь сам.

— Это ужасно, пользоваться сиротами, детьми, лишёнными родительской любви, — повышает голос, но я не обращаю внимания, потому что это не ко мне.

— Нет, Алина, мне это всё не нужно, я искренне хочу вам помочь, — проговариваю, но чувствую на себе всё тот же подозрительный взгляд.

— Почему? С чего вдруг? — не отстаёт, и, затормозив на очередном светофоре, поворачиваюсь к ней.

— Вы мне нравитесь, Алина, — честно заявляю и отмечаю, как на щеках девушки появляется румянец. — Как девушка нравитесь, — решаю уточнить, чем, судя по всему, заставляю Алину растеряться, ведь оставшуюся часть дороги она молчит, спрятав лицо от меня.