Будь моим Дедом Морозом

Глава 17. Не Гринч, а волшебник

Алина

Я до сих пор не понимаю, как реагировать на всё, что делает Артём. Он ворвался в мою жизнь так стремительно, что я едва успеваю привыкнуть к одному его поступку, как он уже делает что-то новое, сбивающее с толку.

Сижу в его машине, ощущая лёгкую прохладу кожаного салона, и украдкой смотрю на него. Он спокоен, сосредоточен на дороге, но его присутствие настолько выбивает меня из колеи, что я никак не могу расслабиться.

— Ты в порядке? — вдруг спрашивает он, поймав мой взгляд на себе.

— Да, всё хорошо, — отвечаю, поспешно переводя глаза к окну.

Но внутри всё далеко не так просто. Его слова в фонде до сих пор звучат в голове: «Ради фонда и ради тебя.» Это признание выбило из равновесия, всё ещё не могу поверить во всё это. То, что он сделал для нас, это не просто шаг, это огромный скачок для фонда. Я пару лет не могла пробиться куда-то выше, а он… волшебник, а не какой-то Гринч.

Когда мы приезжаем в маленькое уютное кафе, он выходит первым, обходит машину и открывает для меня дверь. Точно, он ведь джентльмен, и совру, если скажу, что его поведение не подкупает.

— Спасибо, — тихо говорю, выходя из машины.

Мои пальцы утопают в его большой ладони, и я чувствую, как по телу разливается тепло. Любое его прикосновение, пусть случайное или намеренное, вызывает табун мурашек по коже и ускорение сердцебиения.

Кафе оказывается удивительно милым, обустроено деревянными столиками и украшено новогодней мишурой. В воздухе витает запах свежей выпечки и горячего шоколада, играет лёгкая праздничная музыка, что придаёт заведению прекрасную атмосферу. Артём выбирает столик у окна, а я невольно замечаю, как посетительницы украдкой бросают на него взгляды. И ловлю себя на мысли, что мне это не нравится.

— Что будешь? — его голос возвращает меня к реальности.

— Эм… кофе и, наверное, круассан с фисташковым кремом, — отвечаю.

Он кивает и идёт делать заказ, а я наблюдаю за ним, не в силах отвести взгляда. В нём есть что-то, что одновременно пугает и притягивает. Страшно ступить на эту дорожку, ведь я уже не в состоянии сопротивляться своим чувствам, и я боюсь за свое сердечко.

Артём возвращается и ставит передо мной чашку кофе и тарелку с круассаном, от которого исходит умопомрачительный запах.

— Ты всегда такой? — вдруг вырывается у меня, хотя я сама не до конца понимаю, что имею в виду.

— Какой? — улыбается он, откидываясь на спинку стула.

— Всё знаешь наперёд, решаешь чужие проблемы, пока человек не успевает даже осознать, что они есть? — смотрю на него поверх края чашки, он ненадолго задумывается, а потом пожимает плечами.

— Наверное, просто привык брать всё под контроль, — отвечает, глядя мне прямо в глаза.

— Это помогает? — уточняю, чувствуя, что наш разговор становится слишком личным.

— Иногда, — бросает и, подавшись вперёд, скрещивает руки над столом. — А иногда всё выходит из-под контроля, как с тобой, — добавляет неожиданно, и я замираю, лишь мои пальцы крепче сжимают чашку.

— Это плохо? — шепчу, понимая, что мне очень важен его ответ.

— Нет, — бросает, а в его взгляде я вижу то, что заставляет меня снова почувствовать тепло на щеках.

Мы медленно переходим на другие темы, и я вдруг понимаю, что начинаю чувствовать себя с ним комфортно. Мне нравится, как он внимательно слушает, даже когда я рассказываю о мелочах, и как в его голосе появляется тепло, если он говорит что-то обо мне и моем фонде.

Когда мы выходим из кафе, на улице идёт снег. Артём укутывает меня в свой шарф, а я машинально пытаюсь отказаться.

— Тебе он тоже нужен, — говорю, но он лишь качает головой.

— Не спорь, — произносит с той же уверенностью, которая, кажется, всегда с ним.

А мне вдруг и не хочется спорить, кроме бабушки, обо мне никто не заботился. Мне безумно хорошо, когда он рядом, и это немного пугает.