Будь моим палачом

Глава 32

            Ступени, проклятые ступени! Такие высокие, да еще и отполированные тысячами ног. Как же больно и скользко по ним подниматься, даже перила не спасают. Не иначе, их изобрел дьявол!

            — Дай руку! — рявкнул Оберон, державшемуся чуть поодаль слуге.

            Тот послушно подскочил, подхватил короля под локоть, помогая преодолеть последний пролет.

            Оберон остановился, переводя дух, а потом требовательно заколотил кулаком по массивной железной двери лаборатории, на которой висела табличка "Ауд Сольберг".

            — Там звонок! — робко подсказал слуга, указывая на неприметную белую кнопку справа.

            — Без тебя вижу! — с досадой буркнул король.

            Дверь бесшумно отворилась. Глаза короля сощурились от яркого света, ноздри дрогнули от неприятного химического запаха.  

            На пороге стоял высокий, чем-то похожий на пеликана мужчина лет сорока, которого король про себя окрестил Ледяным человеком. Его халат вполне мог соперничать своей белизной со снегом, а кожа всегда была бледно-синюшной, будто обескровленной холодом этого снега. И мимика ей под стать — едва живая.

            — Ваше величество, не ожидал вашего визита... — склоняя перед монархом узкую светловолосую голову, пробормотал Ауд. — Почему вы не позвали меня к себе?

            — Во дворце слишком много любопытных ушей.

            Оберон махнул рукой, и слуга поспешил выйти из лаборатории. Король самолично запер за ним дверь и спросил ученого:

            — Ты получил результаты обследования Тони?

            Сольбер помрачнел. Сердце короля тревожно сжалось, будто пытаясь сложиться в маленький комочек и стать невидимым для плохих новостей.

            — Да, Ваше величество.

            — И?..

            — Болезнь прогрессирует, — с неохотой ответил Ауд. — Медленно, но неотвратимо. Рано или поздно она войдет в критическую стадию, и тогда...

            Губы Оберона затряслись, глаза сузились.

            — Не войдет! Слышишь! Не войдет! — севшим голосом перебил он. — Ты лучший генетик во всей стране, а может, и в мире, и я плачу тебе сумасшедшие деньги, чтобы этого не произошло!

            — Я делаю все о меня зависящее, но...

            Король угрожающе двинулся на ученого.

            — Никаких но! — прошипел он в лицо Ауду. — Ты должен помочь моему сыну! Должен создать для него лекарство!

            Сольберг стер со щеки капельки чужой слюны и беспомощно развел руками.

            — У меня катастрофически мало материала для работы! Мне нужны вытяжки из желез внутренней секреции, кровь и костный мозг, но чтобы получить достаточное для исследований количество материала, нам придется убить единственного подходящего Энтони донора!

            Лицо короля побелело, словно попало в меловое облако.

            — И каков будет шанс успеха в этом случае?

            — Небольшой, — после некоторой заминки признался Ауд. — Процентов десять.

            — Ты что, издеваешься? — разъярился Оберон. — Тони живет от пересадки до пересадки, и умрет, если вовремя ее не получит! Не смей заводить со мной такие разговоры до тех пор, пока не найдешь еще хотя бы одного донора!

            Сольберг с досадой провел рукой по волосам. Извечное спокойствие покинуло его, а на вечно бледных щеках и лбу проступил нервный румянец.

            — Я уже перестал на это надеяться! — пожаловался он. — Мы принудительно взяли анализы почти у каждого жителя Талинальдии, разослали запросы по донорским центрам всего мира, но совместимости с клетками принца так ни у кого и не обнаружили. Если честно, я в замешательстве! За двадцать лет своей работы я ни разу не сталкивался с подобным! Да, хорошая клеточная совместимость встречается не так уж и часто, но когда не подходит сразу несколько миллионов доноров, то это черт знает что такое! Так не бывает! Просто не бывает! Такое впечатление, что ваш сын не из этого мира!