Будь осторожнее, гуляя по Стамбулу…

2. За 2 месяца до этого….

Сентябрьский Стамбул дышал пряным теплом, пропитанным ароматами сладковатых жареных каштанов и крепкого кофе. Главная туристическая артерия города, улица Истикляль, бурлила жизнью, как огромный, многоцветный муравейник. По обеим сторонам тянулись вереницы магазинов, кафе, ресторанов, банков и консульств, словно выставка достижений современной и исторической Турции. Толпа пешеходов медленно, но неуклонно двигалась вперед, словно подчиняясь невидимой силе. Здесь можно было встретить кого угодно: местных жителей, спешащих по своим делам, туристов из разных стран, восхищенно разглядывающих архитектуру, уличных торговцев, предлагающих сладости и сувениры, музыкантов, играющих на национальных инструментах, создавая неповторимый саундтрек города.
Улица Истикляль была похожа на театральную сцену, где каждый играл свою роль. Яркие вывески магазинов, словно театральные декорации, боролись за внимание прохожих. Ароматы уличной еды, как искусные режиссеры, направляли публику к нужным прилавкам. А сами люди, с их разнообразными нарядами и языками, были актерами, создающими неповторимую атмосферу этого места.
Анька, моя подруга, весело щебетала, разглядывая витрины магазинов. Она, как и я, впервые в Стамбуле, и этот город покорил нас с первого взгляда. Я же, уткнувшись в телефон, пыталась не потеряться в этом лабиринте улочек. Навигатор безжалостно указывал направление, а я, словно слепой котенок, следовала за ним, надеясь, что он приведет нас к столь разрекламированному Анькой кафе.

— Ты уверена, что знаешь, где это кафе? — спросила она, с надеждой пробираясь между толпой.

— Да-да! — ответила я, вытягивая шею, чтобы взглянуть на навигатор. Пальцы непослушно шевелились по экрану, и я следила за синей стрелкой, которая вела меня к поразительному месту, обещая лучшие турецкие кофе и сладости.

Проходя мимо старинного красного трамвая, медленно плывущего по рельсам посреди улицы, я на мгновение залюбовалась им. Он казался живым существом, величественно плывущим сквозь толпу, словно старинный корабль, рассекающий волны.
– Ну что, мы скоро там? – ныла Анька, кажется, она уже выдохлась от ходьбы и мечтала только о чашке кофе и мягком диване.

– Почти, – пробормотала я, не поднимая головы. – Еще немного, и мы будем уплета…

В этот момент, как будто сама вселенная решила подшутить надо мной: я врезалась во что-то — или кого-то — с такой силой, что едва не потеряла равновесие. Телефон выскользнул из моих рук, звякнул об асфальт и отлетел к чьим-то белым кроссовкам. Я подняла глаза — и замерла, словно меня ударило током.

Передо мной стоял Мерт Оджал. Тот самый. Турецкая кинозвезда, сердцеед, лицо с обложек и экранов. Но сейчас он был почти неузнаваем: простая бейсболка, низко сдвинутая на лоб, тёмные очки, скрывавшие пол-лица, тёплый худи серого цвета и джинсы. Всё в его облике говорило о желании остаться незамеченным. И, надо признать, он бы с лёгкостью затерялся в толпе, если бы не эта глупая случайность. Если бы не я.
Он посмотрел на меня с явным раздражением, нахмурив брови. Но через мгновение его взгляд изменился. В нём мелькнуло что-то мягкое, внимательное. Он наклонился, поднял мой телефон и, протянув его, слегка коснулся моих пальцев.
По коже пробежала искра. Словно кто-то невидимый дотронулся до меня горячим током.

— Here you go (Вот, держите), — сказал он на английском с лёгким турецким акцентом. Его голос был бархатистым, тёплым. Улыбка — почти извиняющаяся, едва заметная, но невероятно обезоруживающая.

Я почувствовала, как кровь ударила в щеки. Господи, тридцать два года, а я стою, как влюбленная пятнадцатилетняя школьница, мечтая провалиться сквозь землю. Ну и позорище!

— Thank you (Спасибо), — пробормотала я, принимая телефон дрожащей рукой. — I’m so sorry, I wasn’t looking (Простите, я не смотрела).

— Don’t worry, it happens (Не беспокойтесь, бывает), — отозвался он, чуть кивнув. Взгляд его задержался на мне на долю секунды дольше, чем требовала вежливость. А затем, совершенно неожиданно, добавил, озорно склонив голову набок:

— Maybe, a selfie to commemorate our meeting? (Может, сделаем селфи в память о нашей встрече?)

Я остолбенела. Селфи? С ним? Это что, розыгрыш?

Сзади, почти в ухо, раздался сдавленный, но полный щенячьего восторга шёпот Аньки:

— Ты что, откажешься? Алия, клянусь, если ты сейчас откажешься… Я тебя убью!

Я бросила на неё мимолётный взгляд. Она светилась — глаза горели, губы прикусаны от нетерпения. Я же чувствовала, как внутри всё перевернулось и завязалось узлом.

— Oh, no, no, it’s okay. I don’t want to bother you! (О, нет-нет, всё в порядке. Я не хочу вас беспокоить!) — торопливо выдохнула я, пытаясь хоть как-то сохранить лицо и остатки самообладания.

Он чуть наклонился ближе, и я услышала тихий смех.

— No bother at all (Нисколько не беспокоите), — ответил он, глядя на меня с тем пронзительным выражением, от которого женщины, наверное, действительно теряли разум.

Я почувствовала, как сжимаются пальцы, и, внезапно для самой себя осмелев и делая вид, будто уступаю его невероятному обаянию, сказала:

— Well, if you insist… (Что ж, если вы настаиваете…) — я сделала паузу, глядя на него чуть снисходительно, хотя сердце колотилось как сумасшедшее. — But in return, you have to show me on the map where to find the best coffee in Istanbul (Но взамен вы должны показать мне на карте, где, по-вашему, варят самый вкусный кофе в Стамбуле.)

Пусть думает, что это я делаю ему одолжение. А не наоборот.