Будь осторожнее, гуляя по Стамбулу…

6.Опять?

А в это время, далеко от улиц и кофеен, на борту катера, рассекающего волны Босфора, я пыталась унять дрожь в коленях и выровнять дыхание.
Что это вообще было?
Сон? Роль? Или меня просто прибило к чужому берегу, как вымытую бутылку?
Я чувствовала себя так, словно только что сбежала со съёмочной площадки странного фильма — комедийного, но с замедленными кадрами и хищными глазами в главной роли.
«Гениально, просто гениально…» — шептала я себе с усмешкой, при этом коря за нерешительность и… за то, что почти осталась.
И всё же, несмотря на адреналин, на лихорадку в крови, где-то внутри было странное, твёрдое ощущение:
Я сделала правильно.
Потому что сказки — это не про меня.
Особенно те, где принц ведёт себя как акула.
Я скосила взгляд на Аньку.
Она стояла у перил, глядя на воду, но слишком уж напряжённо, чтобы это было просто любование Босфором.
Я знала её давно — слишком давно, чтобы не распознать это почти физическое: терплю, но внутри все чешется от вопросов.
Её, конечно, интересовало “что случилось”, но больше – кто это был?
Мерт? Или какой-то новый ухажёр? Кто тебя довёл до такого, Алия?
Почему ты выглядела так, будто из огня — в лодку?
Но она молчала.
Ни намёков. Ни подколов. Ни исподлобья.
Просто смотрела — и ждала.
Я была ей благодарна.
Видимо, она почувствовала, что я пока не готова.
Вопросы можно было отложить.
А пока — просто вдыхать ветер, морскую соль и стараться снова стать собой.

Катер, покачиваясь на волнах, уносил нас всё дальше от пристани Эминёню, открывая панораму великолепного Стамбула. Босфор, как широкая синяя лента, разделял Европу и Азию, а на его берегах сверкали дворцы, мечети, сады — будто кто-то рассыпал по склонам драгоценности.
Но вся эта красота казалась мне отстранённой, как декорация в спектакле, в котором я давно сбилась с роли.
Я смотрела на пролетающие мимо пейзажи, и ни один из них не мог вытеснить то утро, ту кофейню и тот взгляд, от которого у меня до сих пор подкашивались колени.
Наш маршрут шёл по программе Full Bosphorus Cruise — почти до устья Чёрного моря и обратно. Миновав первый мост, мы увидели Румелихисар — старую крепость, как стража на берегу.
Дальше — рыбацкие деревни, кофейни у самой воды, дома, утопающие в зелени.
За бортом проплывал мужчина в лодке с ведром рыбы, рядом с ним прыгал мальчишка — они смеялись, перекрикиваясь на весь пролив. Их мир был спокоен, простой. Не мой.

Наконец, катер причалил к деревянному пирсу Анадолу Кавагы. Два часа на воде — а вместо отдыха я чувствовала себя выжатой. Соленая взвесь Босфора будто осела не только на коже, но и внутри. В голове всё жужжало, вибрировало, будто мысли превратились в беспокойный рой пчёл.
Мерт. Его улыбка. Его предложение.
И всё, что могло бы быть, если бы…
Мы шагнули на раскачивающийся пирс.
Я едва успела сделать вдох, как рядом материализовалась Анька. Она цепко схватила меня под руку, оттащила в сторону от толпы и вцепилась в меня таким взглядом, что я заранее поняла — допроса не избежать.
— Ну что, рассказывай! Немедленно! Что там произошло в этой кофейне? — прошипела она так, будто мы обсуждали детали шпионского заговора. — Что за таинственный незнакомец тебя поджидал? Это был он?.. Признавайся! Или кто-то ещё успел тебя подцепить? И главное — почему ты оттуда вылетела, как будто за тобой гнался сам дьявол?!
Я устало отмахнулась, уставившись на ленивые, темные волны:
— Да ничего особенного. Просто один… слишком навязчивый тип.
Анька хищно прищурилась:
— Ты врёшь. У тебя всё лицо кричит: “Я скрываю великую драму!”. Давай выкладывай, пока я не начала гадать сама. Он. Там. Был? Видела его? Что случилось-то?!
Я сделала вид, что с интересом разглядываю облупившуюся краску на перилах пирса, но глаза, конечно, предательски выдавали всё.
— Видела… — выдохнула я, чувствуя, как сердце снова тяжело ухнуло куда-то в живот.
Анька вспыхнула вся — как зажжённая спичка
— Ну?! Не молчи! Рассказывай с подробностями, и не смей ничего утаивать!
Я обреченно выдохнула.
— Ладно, только обещай, что не будешь смеяться. И комментировать
— Я даже дышать перестану, клянусь!
— Ну, в общем… Я зашла. Там бариста. Разговорились. Он сказал, что Мерт обычно приходит утром. Я в панике заказала капучино и круассан — и выскочила во двор. Думала — посижу пять минут, выпью кофе, сделаю быстро фотку. Чисто для галочки… Для тебя.
Анька кивала, наклонившись так близко, что я чувствовала ее дыхание, будто она боялась пропустить хоть слово.
— Села за столик… И тут — слышу голос. Его голос. Повернулась — и, конечно же, в тот же миг уронила телефон! Опять! Наклоняюсь — со всего размаху ударяюсь головой об стол, проливаю кофе, круассан улетает в неизвестном направлении… очки слетают…
Я вспыхнула от унизительных воспоминаний, горящими ладонями закрыла лицо.
Анька слушала, раскрыв рот и округлив глаза.
— Подожди, подожди! Дай мне это осознать… — пробормотала она, потрясенно качая головой. — Ты хочешь сказать, что в этой кофейне был… сам Мерт Оджал?!
Я молча кивнула, чувствуя, как щёки пылают, словно их натерли перцем.
— И что же было дальше?! Не останавливайся! — не унималась Анька, её голос дрожал от невероятного возбуждения, как будто это она сама случайно села рядом с национальным достоянием.

— Он поднял мои очки. И… сам надел их мне на нос. Так аккуратно. Осторожно. Как будто это была… я не знаю, корона! И ещё так улыбнулся… Этой своей улыбкой… И потом, потом он сказал… — я запнулась, не в силах протолкнуть слова сквозь ком смущения.