Будь паинькой!

I

Элла раздраженно отбросила в сторону сигарету, когда услышала всхлипывания неподалеку. Какая-то девчонка стояла тут, в подворотне у клуба, и размазывала по щекам слезы. Девчонка – потому что рассмотреть толком в темноте ничего не удалось, а свет фонаря сюда не доставал. Фигурка маленькая, плечики дрожат.
 – Ну, что за драма у тебя? – Все же выбросила сигарету – все равно курить не очень и хотелось, если что у Макса стрельнет еще одну.
 Девчонка вдруг прекратила всхлипывать и растерянно посмотрела на подошедшую Эллу.
 – В-вы… кто?
 – Богиня возмездия, признавайся, какой мудак тебя обидел, и пойдем мстить.
 – Не надо… – пробормотала, резко вытерев щеки.
 – Расскажи, что случилось, кто знает, может, полегчает.
 – Ты… – как–то демонстративно окинула ее взглядом и не мудрено – даже в темноте она в своем белом наряде, как призрак (белые шорты, белый пиджак и белые босоножки на рельефной подошве), – не поймешь.
 – А тебе обязательно, чтобы я тебя понимала?
 – Как тебя зовут?
 – Элла.
 – Щукина?
 – Нет, но подкол засчитан, Григорьева я. А ты?.. Маша, Катя, Настя?
 – Нана, – произнесла на одном дыхании, а потом снова разрыдалась: – Он называл меня Нана.
 – Типа в честь любимой группы его родителей? – совсем не уместно решила пошутить Элла, похлопывая девчонку в утешительном жесте по плечу.
 – Ну-ну, скажи спасибо, что не Фаина, – после очередной порции рыданий снова ляпнула Элла. Нана резко подалась вперед и теперь размазывала сопли на плече у новой знакомой.
 Элла могла бы уйти, и ничего больше не было бы. Она всегда была эгоисткой, с завышенной самооценкой и заниженной сентиментальностью. Небось, навешал лапшу девчонке на уши, о любви напел, а потом отправил в утиль, когда на горизонте мелькнула новая Нана или Фаина, а может, Светка Соколова. Григорьева такие истории часто слышала, вот только на месте брошенки быть не приходилось: потому что она – женская версия того засранца, из-за которого рыдала девчушка. Но именно сегодня проснулась в ней какая-то женская солидарность, что ли. Захотелось найти этого мачо и за уши его оттаскать, а лучше не только за уши.
 Тем временем Нана немного притихла, отодвинулась и как-то смущенно начала извинятся.
 – Я тебе пиджак испачкала, наверное, прости.
 – Пиджак меня не волнует, – отрезала Элла. – Что делать собираешься?
 – В смысле?..
 – Ну, с ним…
 – А-а, ничего, я влюбилась в него, потому что на меня впервые такой парень внимание обратил, он был таким ласковым, добрым… А я… на меня так никогда никто не смотрел…
 Элла слушала в пол-уха, уже набирая номер такси. Максик поймет, ее братец только рад будет, что она отправилась домой. Зря только он ей ключ запасной от квартиры своей дал.
 – Мы куда? – заморгала Нана, когда Элла затолкала ее в такси.
 – Это похищение, не дергайся, – заметив, как округлились глаза девушки, и водитель как-то подозрительно на них покосился, снова поняла, что с юмором у нее что-то не так или у окружающих.
 – Куда едем?
 – На Абрикосовую…
 – Эк вас занесло, – проворчал водитель, но нажал на газ.
 [b]Элла:[/b] «Масяня, я уехала, кое–что произошло. Ты сегодня домой придешь?»
 [b]Максимус-минимус:[/b] «Э-э, ты кда? Ни буд»
 [b]Элла:[/b] «Ясно, веселись».
 – Мне домой надо, – робко отозвалась Нана.
 – Позвони маме и скажи, что заночуешь у подружки. Не отпустит?
 – У… меня и подруг-то нет…
 – Серьезно? Значит, неожиданно появилась.
 – Ладно.
 Ну, просто сама покорность. Да-а, такие, наверное, заводят мужиков невероятно: ни упреков, ни истерик, ни мнения своего. Да, господин, как скажете, господин. Образцовая жена века приблизительно девятнадцатого. Защищать, оберегать, опекать и ноги вытирать – вот какие инстинкты срабатывают у парней. Не у всех, конечно, Элла не какая-нибудь мужененавистница, и ей полно попадалось милых и хороших парней. Но она быстро охладевала к ним: когда объект симпатии сдается без боя – интерес мгновенно пропадает.
 Таксист, стоило им выбраться наружу, мгновенно испарился, словно за ним гнался кто-то. Райончик, в котором обитал Макс, был далеко не престижным, находился у черта на куличиках, частенько мелькал в криминальной хронике города, зато жилье тут стоило недорого. Двоюродный брат с трудом накопил себе на двушку здесь, вкалывая как проклятый, лишь бы убраться подальше от милых родственничков. А вот Элле так не повезло, приходилось терпеть. Но у нее уже иммунитет с годами выработался.
 – Ты здесь живешь? – рассматривая разрисованные стены подъезда, поинтересовалась Нана.
 – Нет, брат мой двоюродный.
 – Ясно.
 На третьем этаже они остановились у черной металлической двери.
 – Черт, где же они? – закопалась в сумке Элла, втайне надеясь, что вообще взяла с собой ключи, могла ведь и дома где-то бросить и забыть, Макс еще месяц назад связку принес.
 – Йес! – вытащила на свет связку с нелепым брелоком с фигуркой Уэнздэй Аддамс.
  Как-то Макс подарил ей его со словами: «Помнишь, Кристину Риччи в этой роли? Вот чем-то она мне тебя напоминает». Элла тогда покрутила фигурку и пожала плечами: бледность и волосы цвета воронова крыла, которые она с усердием красит лет с четырнадцати, еще не делают ее похожей на члена семьи Аддамс, но у Макса всегда были странные ассоциации. Хотя их семейка дала бы фору семейству Аддамс – это точно.
 – Входи, а я пойду инспекцию на кухне проведу на наличие горючего.
 – Я вообще не пью… – смущенно пробормотала, скидывая балетки в прихожей, но Элла быстро разулась и скрылась на кухне.
 – А как тебя зовут по-настоящему, а не «как-он-сказал»?
 – Ната, Наташа в смысле, у меня довольно простое имя. Нана лучше звучит, да? – аккуратно села краешек табуретки, ладони на коленки положила – ни дать ни взять выпускница института благородных девиц.
 Элла хмыкнула, достала две кружки и разлила вино. Вино домашнее, вкусное, бабуля делает и заставляет осенью всю родню перебирать тонны винограда по бубочке. Они с Максом с детства ненавидели это нудное занятие и всячески пытались избежать.
 – Не знаю, а тебе-то самой как больше нравится?
 – А мне все равно… – отмахнулась как-то беспечно, подвигая к себе кружку.
 – Я тут в холодильнике у него нашла немного сыра и яблок, сейчас нарежу, – хлопнула себя по лбу Элла.
 Телефон остался в пиджаке, который она небрежно закинула на вешалку в коридоре. И чувствовала себя неуютно – а вдруг кому-то срочно понадобится. Или комментарий новый оставят под новой фоткой в инсте, уж она Макса задолбала, чтобы он ее сфотографировал при полном параде. Тот ворчал, как обычно, и советовал завести себе подругу.
 – Она тебе собака, что ли, чтобы ее заводить? И потом, ты меня вполне устраиваешь. И на парней у нас вкусы разные, – привычно подколола Элла.
 – Твою мать, один раз по пьяни поцеловал Виталика, чтоб ему! Ты засняла этот позор и теперь до конца жизни шантажировать меня будешь? – привычно взвился брат, выбирая нужный ракурс.
 – Фу, какой противный! – надула губки Элла, извиваясь в немыслимых позах перед камерой.
 В итоге фотограф недоделанный сделал всего одну нормальную фотку, потому что у него терпения не хватило. У Макса всегда так – шило в одном месте. Они с детства не разлей вода. И с возрастом не переставали общаться, несмотря на разницу в пять лет. Макс бесился, что Элла таскалась за ним, крутилась в его компании и даже успела переспать с несколькими его друзьями. Но на самом деле за нее готов был и в огонь, и в воду, как и она за него.
 Девушка чересчур погрузилась в свои мысли и порезала себе палец.
 – Твою! – быстро открыла воду и подставила под ледяную струю палец.
 – Что такое? Порезалась? Надо обработать! – закудахтала рядом Ната.
 – Не парься, не умру. Однажды я себя так резанула, до кости, кровищи было. А это царапина. У тебя пластыря нет?
 – Да, есть, сейчас, – закопалась в сумке.
 – А ты из тех, которые носят в сумке комплект на все случаи жизни, да?
 – Всякое бывает.
 Кровь перестала идти, и девушка быстро заклеила порез пластырем.
 – Давай я дорежу, а ты посиди, – предложила Нана.
 – Хорошо, – Элла уселась на стул и теперь смогла наконец-то толком рассмотреть гостью, раньше как-то не до того было.
 Ната/Нана была мелкой, ниже Эллы где-то на полголовы, хотя и Григорьева не отличалась модельным ростом. Худенькая, хрупкая и милая. Светло-русые волосы собраны в кокетливый хвостик на затылке, маленький чуть вздернутый носик, ямочки на щеках, глаза не с поволокой, конечно, но довольно выразительные и никаких стрелок, как у Эллы. Фигурка, конечно, ничего особенного, да и одевается как принцесса – рюшики, бантики. В общем, полная противоположность ей. Элла даже в своем белоснежном прикиде выглядела рядом с этой милашкой, как демон с ангелом.
 – А Элла – это прозвище? – после первой кружки поинтересовалась Ната.
 – Нет, меня зовут Элина. Мама меня с детства Элей зовет, а мне никогда не нравилось. В школе вечно: Элька, Элька. А потом Максик, это брат мой, придумал Эллу, с тех пор все так зовут, кроме мамы.
 – А меня вечно Наташкой звали или Натали, но тогда вспоминали песню и начиналось…
 – Натали, я купил тебе на кладбище земли, – пропела Элла, вспомнив как у них во дворе тоже так девочку дразнили.
 – Так бесило, но ничего сделать не могла.
 – Ладно, торжественно клянусь не называть тебя Натали, – подняла руку, как вождь пролетариата на трибуне перед рабочими.
 – А я тебя – Элька.
 – За это надо выпить!
 Элла пьянела медленно и, чтобы достигнуть критической отметки, ей надо было вылакать за троих, поэтому эти схемы недомачо «напоить и в койку уложить» никогда не срабатывали – мачо первыми вырубались и в койку их клала Элла, вот только совсем не в том смысле, котором предполагалось изначально. Ну не бросать же на полу или в ванной!
 А вот Ната, ожидаемо, быстро окосела. Бабушкино вино не было крепким, но в голову хорошо ударяло, Макс как раз после него на Витальку-то и полез, перепутав его с кем-то из девиц, хотя тот был похож на девушку приблизительно как Элла на бодибилдера. Пришлось спасать обоих, а то утром начался бы Армагеддон.
 Поэтому Элла предусмотрительно запрятала бутылку, когда заметила, что Ната достигла кондиции, когда почти в люлю, но можно еще поискать приключений на одно место.
 – А знаешь, я позвоню ему! – решительно сказала и принялась искать телефон.
 – Давай ты лучше пойдешь умоешься, а потом расскажешь мне, что между вами произошло.
 – Сейчас расскажу, все расскажу! – стукнула себя кулаком в грудь, а потом как-то резко скуксилась и заревела. – Сволочь! Скотина-а-а… – начала подвывать, размазывая руками по щекам слезы. – Люблю его…
 Элла быстро вручила ей бумажное полотенце и погладила по руке.
 – Мы случайно встретились…
 И поведала Ната Элле довольно банальную историю в духе старенького фильма, который они смотрели с Максом совсем недавно, он еще залипал на молоденькую Сару Мишель Геллер. Как же он назывался? «Жестокие игры», во! Ната исполняла роль наивной девчушки, которую соблазнил бабник, вот только в конце любовью с его стороны не закончилось. Она увидела его в клубе, зажимающимся с какой-то девицей, подошла, чтобы спросить. А он ей, мол, прости-прощай, нам было хорошо вместе. Стандартная схема. Макс тоже пару раз поступал так со своими пассиями. Хоть потом и получал от Эллы, но этот хитрец мгновенно переводил стрелки и припоминал ее грешки. В общем, она сама далеко не ангел. Но, слушая сбивчивый рассказ с периодическими слезами, действительно разозлилась на этого свистуна. И в запале, после того как девушка закончила говорить, воскликнула:
 – Пора бы проучить этого козла!