Будь паинькой!

III

Элла шла на каблуках так, словно решила покорить подиум в Милане, а не вернуться в стены родной альма-матер для получения очень ценных знаний. Ей вообще сложно было надевать обувь на плоской подошве, уже отвыкла, да и каблуки она причисляла чуть ли не к главному своему оружию. Надела – спина выровняла, плечи расправила, пропустите, королева плывет. И походка у нее с годами стала той самой, летящей, навык не пропьешь, что говорится. Жаль, что туфли стоили целое состояние, приходилось находить себе подработки, чтобы хорошо одеваться и гулять. Ну не торчать же в двадцать лет за книжками, в самом деле!

– Григорьева, ну ты ваще-е-е, – пропел староста их группы Игорек Васин, который едва доставал ей до плеча, зато на сессии выручал много раз.

– Привет, чего мы в такую рань, вроде всего две лекции сегодня?

– Шведова решила за нас взяться, ее-то группа уже выпустилась, а мы неприкаянные, так что, да здравствует диктатура.

– Только не эта мегера!

 Эллу профессор особенно не взлюбила, может, потому что ее бывший муж еще на первом курсе к девушке подкатывал. Они хоть и развелись давно, она все не может простить ему многочисленные похождения. А предпочитал этот плешивый старик исключительно молоденьких студенток, и претенденток всегда хватало, наверное, всем хотелось получить немного плюшек от связи с завкафедрой. Элла к их числу не относилась и сразу сообщила ему об этом, он и отстал. А вот бывшая жена его все никак успокоиться не может.

«Ну пойми ты ее, если бы мне мой муж изменял да еще и с девушками помладше, – вздыхала сердобольная Вика, одногруппница Эллы».

«Я бы просто смирилась с тем, что он мудак и вышвырнула из своей жизни, а может, и сама стала крутить с молодыми студентиками. Желающие тоже найдутся, – парировала Элла, не понимая, к чему эти страдания на пустом месте».

– О, привет, красотка! – раздался бодрый голосок той самой Вики, она звонко чмокнула подругу в щеку и поздоровалась с Игорем.

– Ты в курсе, что за нас Шведова решила взяться? 

Тут стали подтягиваться другие ребята, новость распространялась с чудовищной скоростью и у всех реакция была одна и та же, вернее предчувствие, что в этом году придется несладко. Никаких прогулов, легких зачетов и приятной атмосферы. Только зубрежка, только хардкор.

– Ну нет, я на своей личной жизни ставить крест в угоду старой деве не собираюсь, – ляпнула Элла, как всегда в тему.

Все резко замолчали и уставились куда-то ей за спину с таким вящим ужасом, словно там как минимум стоял Фредди Крюгер и говорил: «Бу».

– А вам и не надо Григорьева, – раздался ровный голос Шведовой, – я постараюсь, чтобы учеба никак не повлияла на вашу бурную личную жизнь. Как насчет забрать документы?

Женщина появилась перед Эллой: как всегда в сером костюме, который, видимо, купила еще во времена своей юности, глаза хищно поблескивали из-за очков, губы сжаты в линию.

– Здравствуйте, – раздался стройный хор голосов.

– Добрый день, Ольга Викторовна, – быстро взяла себя в руки Элла, лучезарно улыбнувшись. – Великолепно выглядите, хорошо отдохнули летом? Я вот зарядилась силами и готова зубрить ночи напролет. Какая личная жизнь? Мир, труд, диплом!

Кто-то из одногруппников не смог сдержать смешок, а Шведова мгновенно повернулась в сторону студентов, окинула их орлиным взором и все напустили на лицо серьезное выражение.

– Идите в аудиторию, – повернулась к Элле: – Григорьева, а за вами я пристально буду следить в этом году. Мне, старой деве, больше все равно ничего не остается, – и чеканным шагом прошла дальше по коридору.

– Кажется, кто-то влип… – прошептал рядом Леша Иващук.

Элла только вздохнула. Кажется, беззаботные студенческие деньки подошли к концу…

***

– Он, как и ты, любит играть. А еще окручивать наивных дурочек, они потом еще долго отойти не могут, но ни одна претензий не высказывает, все талдычат, что этот мудак – лучшее, что случалось с ними.

Они сидели в небольшом баре, народу здесь было немного, поэтому можно было нормально поговорить. Элла пила пиво и грызла любимые фисташки, которые скрипя зубами чистил для нее Виталик, потому что маникюр у нее, видите ли.

– Интересно, насколько скучна жизнь у этих Кать Пушкаревых, что они так говорят?

– Куда уж им до тебя, о, моя королева, – ехидно подметил друг, отпивая пиво.

– Что думаешь, я сойду за паиньку? – попыталась изобразить смущение: глазки опустила, ресничками похлопала, губки надула.

– Ты? – чуть не поперхнулся пивом. – Да из тебя такая же паинька, как из Макса кулинар.

– Нашел с кем сравнивать, он даже картошку вареную умудряется жарить, а не варить. Олух.

– Признай, тебе наш Лео не по силам. Как ты к нему подберешься? Не, ну можно в клубе подкатить, он-то с тобой сексом займется, но поиграть не получится. Близко не подпустит. Как ни странно встречается, хоть и понарошку, он только с пай-девочками. А с такими как ты у него отношения горизонтальные.

Элла побарабанила своими наманикюренными пальчиками по столешнице.

– С образом можно поработать, у меня тут и помощница на примете есть. Кстати, одна из жертв Второго.

– Господи, твою бы энергию направить в нужное русло, на учебу, например, цены бы тебе не было. Что ты вообще умеешь, кроме как развлекаться? – закатил глаза Виталя.

– О, друг мой, развлекаться могут отнюдь не все. Это мастерство. И разве я что-то плохое делаю? Убиваю, граблю, насилую? Он такой же: двуличный подлец. Мы вообще отличная пара: оба знаем толк в развлечениях.

– То есть играть чужими чувствами – это круто?

– В какой-то степени, особенно, если это самое яркое впечатление для кого-то за всю его убогую жизнь. Веселись, пока молодой. А потом что? Работа, дети, мужья, жены, отпуск раз в год, квартира в кредит?

– Пора бы тебе за ум браться, – вздохнул друг, зная, что Эллу не переубедить. Поэтому единственный вариант: дать ей желаемое, чтобы сама поняла, как оно все устроено.