Будешь моей

Глава 1

Злата

— Златка, ты серьёзно поедешь в тюрьму, изучать зеков?

— Ну да, — ответила я подруге, прижав трубку к плечу и пытаясь параллельно надеть серьги.

— Ну ты даешь! Я думала Леонидыч шутил, когда вчера на собрании распылялся, что у нас планируется грандиозное исследование по заказу ФСИН.

— Ага. Буду вносить свой вклад в развитие кафедры криминальной психологии.

— Слушай, а это точно безопасно? — осторожно переспросила Лиза.

— Да, там будет охрана. Я не первая и не последняя, кто изучает преступников. Ладно, дорогая, мне пора! Наберу тебе потом.

Положив трубку, я поправила пуговицу на белой блузке и внимательно посмотрела на себя в зеркало.

А что, выгляжу очень даже неплохо. И не скажешь, что 35 стукнет на днях. Хотя, лучше бы не вспоминала об этом.

Мысль о надвигающемся «юбилее» слегка подпортила настроение. Почти все мои подруги уже замужем, некоторые обзавелись детьми. А я обзавелась только геморроем в виде диссертации на тему «Психологические особенности и криминологическая характеристика личности осужденных за особо тяжкое преступление.

И сейчас мне предстояла увлекательная поездка в тюрьму.

Если что, я вовсе не горела от восторга, когда мне предложили взяться за эту тему. Но мой научный руководитель не стал ходить вокруг да около:

— Злата, вы пришли в аспирантуру не в двадцать два, а после второго высшего. Вы взрослая, уравновешенная и точно не сбежите после первой же поездки в колонию. Поймите, это не просто наша прихоть. У кафедры договор с ФСИН, сроки горят. Если мы не закроем проект, то потеряем финансирование. И да, это вам нужно не меньше, чем нам — без этой темы вы свою кандидатскую не защитите.

Сказано было мягко, почти по-отечески, но в этих словах слышалось простое «или берёте, или до свидания». С чего только вот он взял, что я не сбегу после первой встречи с преступниками? Сейчас молодежь куда наглее и пробивнее меня, грабителями да убийцами их не напугать.

Глубоко выдохнув и бросив последний взгляд в зеркало, я взяла папку с бланками для исследования и вышла из дома.

В колонию я приехала ровно к назначенному времени. У входа уже ждал заместитель начальника колонии по воспитательной работе, высокий мужчина лет сорока пяти в форме с туго застёгнутым воротником и со скучающим выражением лица. Его звали Сергей Ефимкин.

— Снежинская? — уточнил он, бегло глянув на удостоверение. — Проходите.

На проходной меня встретила проверка, больше похожая на аэропорт: металлодетектор, сканер сумки, длинная стойка с унылой женщиной за компьютером. Телефон, ключи, даже ручку пришлось оставить в ящике для хранения.

— Фотоаппараты, диктофоны, телефоны запрещены, — сухо перечислила дежурная, протягивая мне бумагу для подписи. — В кабинеты входить только в сопровождении сотрудников. Осуждённых не провоцировать, не давать личную информацию.

— Спасибо, — пробормотала я, чувствуя себя школьницей на строгом инструктаже.

— Не волнуйтесь, — вмешался замначальника, заметив мой вид. — Они привыкли к исследователям. Главное, сразу держите дистанцию и не давайте понять, что вас можно вывести из себя.

Глубоко вдохнув, я расписалась в журнале посещений.
Железная дверь с лязгом открылась, и я шагнула внутрь, в коридор, серые стены которого сразу вызвали неприятное чувство безысходности.

Мужчина провёл меня по длинному коридору, мимо гулких дверей и решёток, каждая из которых открывалась с характерным скрежетом и закрывалась за нашей спиной глухим щелчком замка. Мы свернули в административный корпус, который показался мне менее мрачным, чем основная зона.

— Вас ждут в учебном классе, — бросил Ефимкин, открывая ещё одну массивную дверь.

Помещение напоминало школьный кабинет: выцветшие стены, ряды старых деревянных парт, покрытых царапинами и вырезанными инициалами. У окна стоял длинный стол, на котором уже разложили стопки бланков и десяток шариковых ручек.

Десятка два мужчин уже сидели внутри, все в тюремных робах с нашивками. У двери расположился охранник с автоматом наперевес.

— Группа для исследования, — пояснил Сергей. — Все из отряда №3, особо тяжкие преступления. Как и просили.

Я кивнула, хотя сердце неприятно кольнуло. Это научрук хотел, чтобы мы обязательно изучили самых отъявленных отморозков: мол, иначе работа не будет иметь настоящей ценности. И вообще, по договору с ФСИН, именно они интересовали их больше всего.

Мужчины смотрели на меня с откровенным любопытством, кто-то лениво, кто-то с ухмылкой. Я поправила блузку и заставила себя пройти к столу, чувствуя каждый шаг, будто шла не по классу, а по минному полю.

Дойдя до стола, я положила папку с анкетами и медленно набрав полные легкие воздуха , задержала дыхание. Раз, два, три, четыре и медленных выдох. Известный способ успокоиться и взять себя в руки.

Развернувшись к классу, я натянула на себя вежливую, но строгую улыбку.

— Здравствуйте, меня зовут Злата Анатольевна Снежинская. Я клинический психолог, буду проводить исследование. Спасибо, что согласились принять в нём участие.