Будет больно

Глава 32. Дыши, Ромашкина

Я лежу и не плачу, хотя очень хочется. Организм словно сопротивляется этому моему желанию. Хотя я одна и могу позволить себе поплакать.

Невольно касаюсь пальцами перебинтованного лба. Врач сказал, там были порезы. Наверное, когда падала, поранилась?

Ничего не помню.

Самое обидное, что я не помню, как тут оказалась. Помню, что пошла в душ. А дальше — темнота.

В душе что-то произошло? Но что? Никто ничего не рассказывает. Доктор только хмуро сухо говорит про моё нынешнее состояние.

Как узнать, что случилось?

Бабуля плачет. У неё лишний раз лучше и не спрашивать. Как бы ей ещё плохо не стало.

Опять кладу руки ровно вдоль тела и громко выдыхаю. Прикрываю глаза.

И в этот момент в дверь раздаётся очень тихий стук. Мне даже кажется, что это не по-настоящему. Но потом дверь медленно приоткрывается и в палату заглядывает Данияр!

Я зажмуриваюсь, не до конца веря. Как он здесь оказался? Ко мне даже бабулю не впустили. Только в двери её увидела.

Открываю глаза — не показалось. Данияр улыбается, потом с кем-то переговаривается тихо за дверью и заходит.

— Привет, Лиля, — говорит негромко и идёт ко мне.

— Данияр? Ты что тут делаешь? — я приподнимаюсь на койке и удивлённо смотрю на него. Оглядываюсь на дверь.

— Лежи, — он уверенно надавливает рукой на моё плечо и я послушно ложусь обратно на спину.

Продолжаю смотреть на него.

А Басманов выставляет вперёд руку из-за спины и там… букет! Очень нежный букет в белых тонах.

Я не могу сдержать восторженного вздоха.

— Нравится? — спрашивает парень.

— Данияр, зачем?

— Тебе не нравится? — хмурится он. — Я специально попросил лилии с ромашками, — осматривает букет. — Надо было розы, да?

— Нет. Букет просто обалденный, — тороплюсь успокоить его я. — Я розы не люблю… Но… зачем?... Это… мне?...

Вместо ответа Данияр, нахмурившись, осматривается и, не найдя сосуда для цветов, просто кладёт букет на прикроватную тумбочку.

— Потом попрошу, чтобы вазу принесли, — бурчит себе под нос и садится на стул рядом с моей койкой.

В глаза мне не смотрит. Как будто смущается. Да ну, нет! Чтобы Басманов смущался?

Чуть улыбаюсь этим своим мыслям.

— Как ты себя чувствуешь? — поднимает-таки на меня взгляд и спрашивает по-деловому. Прямо как доктор.

— Лучше уже, спасибо, — я продолжаю улыбаться. — Как ты? Как у тебя дела?

— Лиля, кто это сделал? — хмурится ещё больше. — Скажи мне.

— Что «сделал»? — не понимаю я.

— Почему ты здесь? Кто тебя обидел? Это твоя соседка?

— Катя? Нет, конечно! Ты что? — испуганно смотрю на него и опять приподнимаюсь на локтях. — Мне кажется, я упала просто… поскользнулась… я не помню, Данияр… — вздыхаю и опускаю взгляд.

— Вообще ничего не помнишь?

Мотаю головой.

Он отворачивается и смотрит в стену. Так смотрит, что кажется, взглядом её пробуравит. Что с ним?

В палате повисает тишина. Я боюсь звук издать. Мне кажется, я помешаю Данияру думать о чём-то серьёзном. Может, у него проблемы?

Прерывает это молчание медсестра, которая заглядывает в палату и говорит:

— Время.

Данияр тут же словно оживает.

— Минута ещё, — кивает ей и она скрывается.

Данияр поворачивается ко мне. Смотрит в глаза. А потом вдруг кладёт свою горячую ладонь на мою руку. Я даже вздрагиваю от неожиданности. От этого прикосновения.

Пальцы немеют и пошевелить ими не могу.

— Лиля, поправляйся, — говорит тихо Данияр. — Обещаю, что больше такого не случится. Обещаю.

— Обещаешь, что я больше не поскользнусь? — невольно улыбаюсь его уверенности.

— Да, — серьёзно произносит он. — Потому что я буду рядом.

Его тон и эти его слова и меня делают серьёзной.

Его пальцы чуть надавливают на мою ладошку и это касание пропускает удар в сердце. Не сводя с меня взгляда, Данияр встаёт со стула, но не отходит. Наоборот! Наклоняется ко мне и у меня сердце перестаёт дышать. Забивается куда-то глубоко-глубоко. Боится показать, как трудно ему.

Я, не моргая, слежу за тем, как лицо парня становится всё ближе и ближе. По-моему, я даже дышать перестаю.

Когда между нашими губами остаётся сантиметров десять, не больше, Данияр вдруг замирает. Смотрит в мои испуганные глаза. Уголок его губ чуть дёргается и он на выдохе целует меня. Нет, не в губы. В лоб целует.

Как будто, почувствовав мой страх, решил дальше не пугать меня.

Тело моментально получает разрядку и расслабляется.

— Дыши, Ромашкина, — с усмешкой произносит Басманов.

Отвожу взгляд в сторону.

Парень выпрямляется и отпускает меня. Сердце возвращается из своего укрытия и начинает долбить грудную клетку.

— Пока, Лиля, — звучит опять тихое.

Как будто шторм прошёл и море опять успокоилось. Так же и с голосом Басманова. Словно не было этой бури только что.

— Пока, — шепчу я, поворачиваясь к нему.

Короткий взгляд глаза в глаза и он разворачивается и уходит.