Будет больно, моя девочка

13

Из ресторана родители сразу везут меня к Мельниковой. По дороге я пишу Петрову. Спрашиваю, точно ли у них отменили тренировку. Получив положительный ответ, злюсь.

Был же отличный план. А теперь что?

Кошмар наяву какой-то. А вечер с родителями вообще коту под хвост. Ужин я даже не помню. Кивала, говорила что-то, но мысленно была далеко. Паника захлестывала. Не знаю, заметили ли родители, я пыталась улыбаться постоянно, до сих пор губы сводит.

— Когда обратно соберешься, позвони, — наставляет папа. — Пришлю за тобой водителя.

— Хорошо, — киваю и выбираюсь из машины.

Вера встречает меня во дворе. Нервничает. Да я и сама вот-вот с ума сойду.

— Это была дурацкая идея, Май. Самая дурацкая идея, — причитает шепотом, пока мы идем в дом, чтобы не спалиться.

Как только машина моих родителей скрывается из виду, заказываем такси.

Дома Вера одна. Ее предки повезли малую на какой-то детский праздник.

— Да поняла я уже, — морщусь, крепче сжимая пальцами смартфон.

— Мы в любом случае попали. Если с ним что-то случилось, то это такой скандал… А если нет, он нас сделает изгоями. Тебя и меня, как Уварову, как Панова. А я не хочу! Я хочу нормально доучиться, Майя. Тебе легко, родители всегда будут на твоей стороне. А я? Что мне делать? — Вера всхлипывает. — Отец меня до конца школы под домашний арест закроет.

— Никто никому ничего не сделает. Все будет хорошо, — сжимаю Верины ладони. — Слышишь? Все будет отлично!

Вдалеке начинают виднеться отблески фар. Будет супер, если это наше такси.

Когда машина тормозит у ворот, вылетаю на улицу. Сбегаю по ступенькам, оборачиваюсь и понимаю, что Вера за мной еле плетется.

— Я не поеду, — бормочет, теребя пальцы. — Если мои родители узнают…

— Ладно, — забираюсь в салон. — Я тебе наберу, как приеду.

— Прости…

— Не парься, все нормально, Вер, — закрываю дверь.

Вера обнимает свои плечи и, развернувшись, шаркая ногами, идет в сторону дома.

Мельникова с сестрой — поздние дети, у них очень строгий отец. Полковник на пенсии. Последние десять лет занимается бизнесом, но командирские замашки остались еще с прошлых времен. Я это знаю, поэтому не обижаюсь.

Пока еду, думаю про Веру, ее родителей и постоянно смотрю на часы. Половина девятого. Попасть в школу можно еще без проблем, потому что в актовом сегодня допоздна идет читка спектакля. Каждый год в начале октября школа устраивает родительский день с достаточно обширным кругом мероприятий. Спектакль как раз одно из них.

Радует, что я с пятого класса участвую почти во всей самодеятельности, состою в куче чатов, из которых-то все и знаю, даже когда сама в чем-то не задействована.

Пробегаю мимо охранника, извиняясь и бормоча, что опаздываю на репетицию в актовый.

Оказавшись в пустом коридоре, выдыхаю. Замедляюсь и понимаю, что ключ я оставила в школьном пиджаке.

Снова ускоряюсь, просто на панике. Забегаю в спортивный корпус, спускаюсь этажом ниже и выруливаю к бассейну. Свет не зажигаю. Ориентируюсь в полумраке. Здесь огромные окна, и света уличных фонарей, льющегося сквозь стекла, вполне хватает.

Всматриваюсь вглубь зала. Вижу узкую светящуюся квадратную арку. Стул все еще стоит. Подпирает дверь. Задерживаю дыхание и крадусь туда.

Что говорить? А самое главное, как его теперь открыть-то?

До боли закусываю нижнюю губу, набираю в легкие побольше воздуха через нос, а когда все-таки решаюсь открыть рот, понимаю, что даже звука выдать не могу.

Черт! Хватит трусить, Майя. Хватит!

— Ты тут? — прижимаю ладонь к двери. — Арсений?

— Шесть часов, — слышу его голос и выдыхаю. Камень с плеч падает тут же. — Ты превзошла мои ожидания на целых два часа, Панкратова. Открывай давай уже.

— Я…

Переступаю с ноги на ногу. На миг даже алфавит забываю. Перед глазами только пиджак, в который я сунула ключ и повесила дома на плечики.

Я же не знала, что придется ехать сюда прямо из ресторана. Не знала!

— У меня нет ключа, — бормочу, но, судя по смеху из-за двери, Мейхер отлично меня слышит. Тут тишина гробовая, поэтому каждый шорох воспринимается громко.

— Ходячая комедия. В сторону подальше отойди там.

— Зачем?

— Давай без тупых вопросов.

Хочу возмутиться, но в итоге, покорно делаю, как он говорит. Отступаю и тут же вздрагиваю. Потому что Мейхер, судя по всему, наносит удар по двери ногой. Один, второй, третий. В какой-то момент отлетает стул.

Висящая до этого тишина только усиливает эффект надвигающейся бури. Каждый звук бьет по барабанным перепонкам. Хочется зажать уши ладонями.

Смотрю на происходящее не моргая, продолжая неосознанно вздрагивать от каждого удара, а когда дверь распахивается, зажмуриваюсь оттого, что яркий свет мгновенно бьет в глаза.