Будет больно, моя девочка

32

Майя

У моего деда есть собака, ее обучали как служебную. Без команды «фас» она не тронет. Я слушала, что говорили клоуны, когда их выпустили. Им не дали команды «фас».

Я надеялась, что эти псы такие же. Да и вообще, глупо думать, что убежишь от пса в чистом поле, если он и правда готов тебя разодрать. Своим бегством собаку в такой ситуации можно лишь раззадорить.

Я рисковала. Очень рисковала.

Меня до сих пор не отпустило. Все внутри сжалось. Тело почти не слушается. Я периодически начинаю дрожать, а к глазам подкатывают слезы. Приходится делать над собой большое усилие, чтобы взять себя в руки и не расклеиться окончательно.

На секунду, буквально на секунду, сегодня я была уверена, что умру.

Кроссовки Мейхера мне велики. Сильно. Я добираюсь до дома будто в ластах. По лестнице уже топаю в одних колготках.

У зеркала сразу открываю воду. Аккуратно прохожусь мокрыми пальцами под глазами, чтобы стереть потекшую тушь. Продираю волосы, используя свою руку как гребень, замираю на некоторое время, жадно рассматриваю в зеркале свой потрепанный вид и, не в силах больше держать все в себе, срываюсь на слезы.

Они катятся по щекам горячими каплями. Меня трясет. Страх догоняет именно сейчас. Я осознаю весь ужас произошедшего, всхлипываю, обнимаю себя руками, раскачиваюсь из стороны в сторону, будто пытаясь себя убаюкать.

Не знаю, сколько проходит времени, но, когда поворачиваю голову к двери, вижу, что на тумбе рядом с ней лежат все мои вещи.

Получается, Мейхер был здесь, а я не заметила. Он видел, как я плакала?

Впиваюсь пальцами в края раковины. Он не должен был это видеть! Не должен!

Вытерев остатки слез, бросаюсь к сумке, вытаскиваю оттуда телефон. Родители не звонили. Время ровно одиннадцать. Мы ехали сюда почти сорок минут, поэтому звонить маме смысла нет, они уже явно и так в пути.

Приглаживаю волосы на висках, вытягиваю из сумочки резинку и закручиваю волосы в огромный пучок на затылке.

Когда спускаюсь вниз, вспоминаю слова Арса про то, что Лиза должна была меня обо всем предупредить. Мне должны были дать этот чертов браслет. Пономарева все это подстроила. Одна? Или же Мейхер тоже причастен?

Заглядываю на первый этаж. Игра закончилась. Из колонок снова долбит музыка.

Парень, которого уводили вместе со мной, смеется, размахивает руками и без остановки болтает с тем, на ком надет браслет. Они будто делятся впечатлениями наблюдателя и бегущего…

Получается, Арс не врал, когда говорил, что все здесь по собственной воле? Все знали и предвкушали эту игру? Те, кто убегал, хотели этого ради адреналина?

В моей голове подобное не укладывается. Я допускаю, конечно, но это же дикость.

— Это ты!

Голос за спиной пугает, а прикосновение отталкивает. Хочется взвизгнуть и отскочить в сторону. Замахиваюсь.

— Эй, эй! Не убей! Воительница, — парень показывается перед моим лицом и расплывается в улыбке.

— Ты кто вообще?

— Пошли, — тянет меня за руку. — Я Ренат. А ты у нас сегодня королева вечера. Никаких сюрпризов больше не будет. Прости за накладку. Для человека не в теме ты держалась просто… Просто… Я понятия не имею, с чем даже сравнить.

Когда Ренат заканчивает говорить, понимаю, что мы подошли к тем злополучным диванам. Там и Мейхер, и Лиза, и еще куча людей, которых я не знаю.

Бросаю быстрый взгляд на Арса, он в обуви. Чтобы занять руки, затягиваю поясок на тренче посильнее и откидываю волосы за плечи. Я еле привела их в порядок. Моя пышная укладка с тонной лака и геля после бега на улице превратилась в абсолютно не расчесываемое нечто.

— Смотрите, кого я привел! — орет Ренат и показывает на меня, привлекая к моей персоне какое-то просто колоссальное внимание.

Вокруг начинается что-то максимально странное. Люди визжат и свистят, будто попали на концерт к звезде.

Нервно переступаю с ноги на ногу, совсем не понимая, что вообще здесь происходит.

— Это она!

Незнакомец, сидевший до этого рядом с Мейхером, бахается передо мной на одно колено, сжимает пальцы и целует тыльную сторону ладони.

— Я повешу твой постер над кроватью, — широко улыбается, выпрямляясь. Он выше меня минимум на голову. — Красотка. Все в шоке. Бесстрашная девочка.

— Кудяков, губу закатай, — смеется Ренат, который меня сюда и привел. — Майя, — протягивает браслет. Он выглядит иначе, не так, как у Белякова или вон Лизы. Полностью белый. — Мы всегда тебе рады, — подмигивает.

У Мейхера, Рената, Кудякова и темноволосой девчонки браслеты тоже белые.

— Мне не нужно, — сжимаю ладонь в кулак, а потом вообще сую руки в карманы тренча.

— Дай сюда, — влезает второй, отбирая у Рената этот чертов браслет. — Нормально объяснять надо. Короче, если еще раз решишь к нам заглянуть, то, естественно, как зритель, — снова сует мне эту штуку. — А, в «Медиуме» и «Рокфе» тоже сработает.

Моргаю. Если не ошибаюсь, «Рокфе» — что-то вроде клуба или бара. Очень дорого и пафосно. Получается, там тоже вот так играют?